Читаем Легионер полностью

Некоторое время я стоял, вглядываясь в ночь. Толку от этого не было никакого. Если бы хоть луна выглянула… Хотел было покричать, но представил себе, как завтра ребята будут потешаться, когда узнают, что их бравый командир потерялся, будто ребенок малый. Мне казалось, до смены караулов оставалось еще часа полтора, так что время было. Главное – не растеряться и попытаться вспомнить, с какой стороны я пришел.

Но как тут вспомнишь, если ходил кругами, словно рыба на крючке? Казалось, что пришел со всех сторон одновременно. Да в такой темноте и верх с низом спутаешь, не то что север с югом… Я сделал наугад несколько шагов, запнулся о камень и рухнул в какие-то кусты, расцарапав лицо и окончательно перемазавшись в грязи. Прошипев несколько слов из лексикона Квинта Быка, я кое-как поднялся и плюхнулся на валун, об который чуть не расшиб колено.

Положение было глупейшее. Командир патрульного отряда заблудился, обходя посты. И заблудился не где-нибудь в лесу или пустыне, а в самой обычной деревне. Те парни, пост которых я не смог найти, подождут меня еще немного, а потом поднимут тревогу. Все просто: если проверяющий не дошел до них, значит, попался в руки мятежников, которые подобрались совсем близко к деревне. Кому в голову придет, что он сидит на камне, быть может, в десяти шагах от них, и не знает, в какую сторону идти… Если об этом узнает Бык, мне несдобровать. В лучшем случае заставит целый день стоять с дерном в руках у претория [49] . А то и разжалует обратно в рядовые, предварительно выпоров как следует.

От грустных дум меня отвлек какой-то звук. Последний час я слышал только шум дождя и собственные ругательства. Звук повторился. Тихий, но отчетливый. Кто-то шел ко мне, осторожно пробираясь сквозь кусты. Я схватился за меч. Во рту мигом стало сухо, сердце заколотилось так, будто я пробежал миль десять.

Нашим здесь делать нечего. Да и если бы шел кто-то из моих парней, я услышал бы бряцание оружия. Человек же, который приближался ко мне, явно был без доспехов, слишком тихими были его шаги. Однако это не успокаивало. Мятежники часто подкрадывались вплотную к нашим постам, прихватив лишь ножи и избавившись от лишнего железа, чтобы не выдать себя. Я бесшумно вынул меч из ножен и поднялся с камня, запоздало пожалев, что не прихватил с собой щит. Конечно, таскать эту тяжесть было мало радости, но сейчас он очень пригодился бы. Оставалось надеяться лишь на прочность кольчуги. В такой темноте и думать нечего о том, чтобы отражать удары. Тьма такая, что с тем же успехом можно драться с завязанными глазами. Я же искусством сражаться вслепую не владею.

Я до боли в глазах всматривался в черноту, пытаясь уловить хоть какое-то движение. Показалось, что шагах в десяти мелькнуло что-то светлое. Мелькнуло, но тут же исчезло, так что я даже не понял, было это или нет. Треск ломающихся веток я слышал отчетливо.

Внезапно все стихло. Не только шаги. Исчезли вообще все звуки, будто мне заткнули уши. Даже монотонного шума дождя не было слышно. Только стук сердца… Такой громкий, что мне казалось, его должны были услышать и в спящей деревне.

Я не мигая смотрел в ту сторону, откуда совсем недавно раздавался звук шагов, ясно представляя себе, как человек там, в кустах, неотрывно следит за мной, выжидая удобный момент для нападения. Несмотря на холод, по спине пробежала струйка пота. А что, если у него лук или дротик? Я напряг слух, пытаясь уловить скрип тетивы. Но ничего не услышал – тишина была такой плотной, что у меня заложило уши.

Я стоял, не шевелясь, чтобы звяканьем доспехов не выдать своего места. Хотя почему-то был уверен, что уже давно обнаружен. Со мной просто играют, как кот играет с мышью. Забавляются, прежде чем прикончить. А может, ждут сигнала, чтобы одним ударом покончить и со мной, и с часовыми. Потом им ничего не будет стоить пробраться в деревню и вырезать спящих. Мерзавцы! Оцепенение вмиг прошло. Обратить страх в ненависть – этот главный урок старшего центуриона Квинта по прозвищу Бык не прошел даром.

Я больше не был потерявшимся растерянным юнцом, окаменевшим от страха. Я снова был командиром десятка, ответственным за жизнь своих подчиненных. И должен был спасти их даже ценой собственной гибели. Я прекрасно понимал, что, как только я подам сигнал своим, из кустов вылетит стрела или дротик, которые заставят меня замолчать навсегда. Но все равно я должен был это сделать. Предупредить ребят, что враг поблизости. И надеяться, что они услышат меня… Это был мой долг солдата и командира. Не самый легкий… Но единственный.