Читаем Легенды Ых-мифа полностью

— Правда, у меня была мышь. Она была предана мне, как собака, которая любит своего хозяина. Когда я спал, мышь охраняла сон мой.

Мышь говорит:

— Я и есть та мышь. Когда ты покинул меня и птичку Пе, я пришла в этот то-раф. Он полон крыс и мышей. И стала хозяйкой всех крыс и мышей. Крысы — настоящие разбойники. Они бы съели тебя, если бы не я.

Человек говорит:

— Наверно, я наделён удачей, раз ты спасла меня от смерти.

А мышь сказала:

— Я не простая мышь. Я знала, что тебе трудно. Это я своей волей направила тебя в этот то-раф.

Ловец форелей удивился:

— Хы! Думал, кормил простую мышь, а ты — добрый дух!

Мышь отвечает:

— Всему живому делай добро. Доброе, оно всегда зачтётся.

Человек говорит:

— Помоги мне. Жена Хозяина неба, когда пришла к жениху невестой, имела золотые серьги — подарок отца. Она потеряла их. Вот уж тридцать пять лет прошло с тех пор.

Мышь говорит:

— Да, я знаю об этом. И не потеряла та женщина серьги — крысы украли их. Вон, посмотри под понахнг.

Человек заглянул под понахнг: там один на одном в три ряда стояло девять маленьких сундуков.

— В этих сундуках мы храним всё дорогое, — сказала мышь.

Потом подошла к первому ряду сундучков, порылась в самом нижнем, вытащила серьги, красивые, дорогие.

— Вот серьги, которые ты ищешь, — сказала мышь. — Возьми.

Ловец форелей не знает, как отблагодарить.

Вернулся он к Хозяину неба. Тот не поверил своим глазам, потёр их руками. Но перед ним и вправду стоял ловец форелей.

— Хы! Ты не погиб в пути! — удивился Хозяин неба. — Ушёл, сам не зная куда, и вернулся живой и здоровый.

Наш человек протянул руки: на ладонях сверкали серьги.

Подскочила старуха, заплакала от радости. Поцеловала человека в правую щёку.

А Хозяин неба наморщил лоб: не понравилось ему, что ловец форелей выдержал и второе испытание.

— Иди отдохни с дороги, — сказал он человеку. — Завтра чуть свет чтобы был у меня.

Невеста увидела своего жениха, обрадовалась. Приготовила еду, покормила и сама поела с ним.

На другой день чуть свет появился ловец форелей у старца. Ложился ли тот спать или нет, но, когда появился ловец форелей, старец сидел на меховом ковре, подогнув под себя ноги, и курил длинную трубку.

Старец сказал:

— Слушай меня внимательно. Далёкий путь тебе предстоит. На самом конце Головы Земли живёт сильный человек. Он жених- моей дочери, и я обещал отдать за него свою дочь. Дойди до него, скажи, что ты хочешь жениться на моей дочери. Кто из вас явится ко мне, тот и возьмёт мою дочь.

Вернулся наш человек к невесте, чтобы собраться в путь. Невеста тихо спросила:

— Какое испытание ждёт тебя?

Ловец форелей отвечает:

— Твой отец велит мне дойти до Головы Земли к твоему жениху. Кто из нас явится к твоему отцу, женой того ты и будешь.

Заплакала дочь Хозяина неба. Но делать нечего: покормила жениха на дорогу, проводила. А сама легла в постель, отказалась от еды и воды.

Долго ли шёл наш человек, но когда кончились припасы, увидел на скалистом берегу моря большой тёмный ке-раф — летнее жилище. Рядом несколько х'асов — вешалов для вяления рыбы. На крыше ке-рафа сушатся шкуры таёжных и морских зверей. На привязи много откормленных ездовых собак — на две упряжки наберётся.

Собаки лаем встретили человека. Вышел на лай крепкий мужчина таких же лет, что и ловец форелей.

— Хы! — удивился хозяин ке-рафа. — Долго же я не видел человека.

Но обычай требует: пригласи человека в дом, накорми его с дороги, а расспросы — потом.

Вошёл ловец форелей в ке-раф. Большой ке-раф: в длину — девять махов, в ширину — восемь махов. Посередине большой очаг. Над дверью висят две когтистые лапы орла — говорят о храбрости хозяина жилья.

Посадил хозяин гостя на понахнг — место для почётных гостей. Приготовил еду, пододвинул пырш — низкий столик — к ногам гостя. Ловец форелей сошёл с понахнг на пол, сел, подогнув под себя ноги.

А на столе всякая еда: юкола морских и речных рыб, и мясо морских и таёжных зверей, и всякие травы и ягоды.

Поели мужи, поговорив за едой о погоде, об улове, о том и о другом.

После еды замолкли и гость, и хозяин. Ловец форелей понял: хозяин хочет знать, зачем пожаловал дальний гость.

— Не желание увидеть новые земли привело меня к тебе, — сказал ловец форелей. — И не оскудела моя земля, чтобы я покинул её. Хозяин неба сказал мне: дойди до жителя Головы Земли. Кто из вас придёт ко мне, тот и возьмёт дочь в жены.

Лицо жителя Головы Земли почернело в гневе. Наш человек знал: сейчас хозяин вызовет его на битву. Так уж исстари повелось: спор за невесту решается в битве.

Хозяин вышел из ке-рафа. Гость вышел следом. Хозяин снял с х'аса два тяра — шесты для битвы, — один подал ловцу форелей.

Стали бойцы друг против друга, обхватили руками тяры посредине, взмахнули ими. И началась битва.

Долго бились они. Ловко увёртывались они от ударов. Ловко защищали головы тярами и тут же шли в нападение. Дважды солнце покидало небо, дважды оно поднималось на небо — а битва всё продолжалась. Землю они взрыхлили вокруг себя, будто медведи, когда они дерутся из-за самки. Оба устали, но ни тот, ни другой не хотел уступить. Взмахи тярами стали небыстрыми, а удары — несильными.

Перейти на страницу:

Все книги серии Романы и повести

Легенды Ых-мифа
Легенды Ых-мифа

Первый нивхский писатель Владимир Санги, автор романа «Ложный гон», повестей «Изгин», «Семиперая птица» и ряда сборников рассказов и стихов, уделяет много внимания культурному наследию своей маленькой четырехтысячной народности - его эпосу. Пожалуй, нет на Сахалине селения или стойбища, где бы не побывал неутомимый исследователь. Зимой - на собаках, летом - на лодках, а чаще - пешком он пробирается в самые отдаленные стойбища охотников и рыбаков, где едва ли не каждый второй старик - сказитель. Полные рюкзаки записей наблюдений и древних преданий привозит с собой писатель из каждого путешествия. Эта книга - первая большая работа, написанная по мотивам нивхского фольклора. Самый широкий читатель найдет для себя в этой книге много интересного.

Владимир Михайлович Санги

Проза / Советская классическая проза
Семипёрая птица
Семипёрая птица

Санги Владимир Михайлович [18.3.1935, стойбище Набиль, восточное побережье о. Сахалин] — прозаик, поэт.  Первый писатель малочисленной народности коренных жителей о.Сахалин (4500 человек в 1985), называющей себя нивгун (в ед. ч .— нивн). Мать Санги принадлежала к древнему роду нивгун Кевонг. Дата рождения писателя (18 марта) неточная, так как вопрос о ней встал только в момент получения паспорта.Работая над крупными литературными произведениями, Санги продолжает собирать и обрабатывать разные сказки и легенды, включаемые им почти во все сборники. Первым из них стало собр. сказок и автобиографических зарисовок, обработка преданий «Нивхские легенды» (1961). Появление книги тепло приветствовал К.А.Федин: «Появился певец нивхов, который открывает другому народу душу и сердце своего».  В 1970 выходит книга повестей, рассказов и сказок «Тынграй», названная по кличке «героя» одной из повестей — собаки Тынг-рая. Ряд произведений, написанных для детей, составили цикл «Семиперая птица» (1964), а также вошли в сборник «В царстве владык» (1973). Рассказ «Первый выстрел» повествует о гибели нивха и о том, как его малолетний сын вынужден взять на свои плечи заботу о матери, братьях и сестрах.

Владимир Михайлович Санги

Проза / Советская классическая проза / Детская проза / Книги Для Детей

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее