Читаем Легенды первых лиц СССР полностью

О том, что власть Хрущёва зашаталась, я стал догадываться летом 1964 года. Конечно, никаких конкретных сведений у меня не было, но когда работаешь рядом с людьми, причём постоянно, всегда замечаешь изменения в их поведении. Например, Подгорный, один из «заговорщиков», был трусоват. Как-то приехали мы в Киев, на совещание по сельскому хозяйству. На Украине с мясом трудно было. Ездили мы ту да поездом и жили в резиденции. Подгорный, тогда ещё Первый секретарь компартии Украины, за Первым секретарем ЦК по пятам бегал. Встанет Никита Сергеевич в шесть, и он тут же прибежит. Обедать старался с Хрущёвым, как будто у него негде и нечего было поесть. В общем, всячески старался свою верноподданность продемонстрировать. И вот едят они цыплят с рисом, а Никита Сергеевич, как бы в шутку, спрашивает у меня: «Алёша, а где ты цыплят брал?» Я говорю: «Да из Москвы привёз, в Киеве-то нет ничего». Шуткой на шутливый вопрос и ответил. Закончился завтрак, Подгорный ко мне: «Алёша, ну что же ты такое сказал? Что же, у нас нет цыплят?» Я говорю: «Николай Викторович, это же шутка, цыплята ваши ведь киевские». Он: «Ну зачем же ты такое сказал? Что Никита Сергеевич обо мне подумает, что у меня для него цыплят не нашлось?» Но трусость уживалась у него с грубостью и наглостью. А когда он стал членом Президиума ЦК, то вообще почувствовал себя неприкасаемым. Можете себе представить, чтобы в советское время человек потребовал, чтобы у него на даче бассейн наполняли боржоми? Из Грузии трубопровод строить? В цистернах везти?

Со временем и я стал чувствовать, что ситуация изменилась. Возможно, это моё субъективное мнение, но я хочу рассказать ещё один случай.

Хрущёв часто ездил на Байконур. Но в основном ездил один. А тут осенью 1964 года, так сказать, уже близко к финишу, все члены Президиума ЦК КПСС с ним вместе поехали. И Брежнев, и Подгорный, и остальные. Вечером собрались ужинать. Хрущёв говорит, обращаясь ко всем: «Хотите выпить?» Они молчат, как воды в рот набрали. Он говорит: «Ну, не хотите, не надо». Все опять молчат. Тогда Никита Сергеевич говорит: «Алёша, налей мне рюмочку!» Я наливаю ему рюмочку и уношу бутылку. Подгорный тогда рыкнул: «А нам?» Куда только его трусоватость девалась? Я как будто не слышу. А их человек 10–12 было. Он ещё раз как крикнет на меня. Я тогда: «Никита Сергеевич, можно?» Хрущёв: «Ладно, налей тогда и им!» Случай показательный. Раньше Подгорный никогда бы не позволил себе на меня голос повысить, тем более в присутствии Хрущёва…