Читаем Легенды первых лиц СССР полностью

— Андрей Андреевич, извините, но Кастро просил надеть что-нибудь лёгкое…

Громыко поморщился и спросил:

— Суходрев, вы действительно так считаете?

— Я в этом убеждён, Андрей Андреевич. Все, кто здесь находится, весь состав посольства и конечно же кубинцы будут в рубашках с короткими рукавами и без галстуков.

— Н-да, — недоверчиво протянул Громыко. — Ну, хорошо, будь по-вашему.

Он развернулся и пошёл к себе. Через десять минут вновь вышел. Пиджака на нём не было, рубашка и галстук остались те же. А поверх рубашки он надел куртку бежевого цвета, застегнув её до самого узла галстука. Не могу ручаться, но мне показалось, что куртка была шерстяная…

А во время визита в Индонезию Суходрев был немало поражён:

— Итак, едем мы в очередной раз в машине, Громыко расположился на заднем сиденье, я — на откидном, вполоборота к нему, потому что отвечаю на его вопросы. Ненароком бросаю взгляд вниз и вдруг замечаю под задравшейся брючиной Андрея Андреевича белые кальсоны, явственно просвечивающие через тонкие чёрные носки.

В дни нашего пребывания в Индонезии столбик термометра обычно поднимался до 35–40 градусов в тени…

Теперь в общем-то становится понятным, почему, однажды выступая на Генеральной Ассамблее ООН, министр иностранных дел СССР, затянутый в темный шерстяной костюм, упал в обморок: он элементарно перегрелся…

Как вспоминали мидовские работники, у Громыко было правило: из американских командировок привозить подарки Брежневу, Андропову, а позже и Черненко. Подарки были качественные, но довольно однообразные: шляпы, рубашки, галстуки.

Производил эти закупки для соратников, да и для самого Андрея Андреевича Виктор Суходрев. Особенно трудно было искать для советских вождей старомодные шляпы типа «хомбург», фетровые, с высокой тульёй, немного загнутыми по окружности и обшитыми шёлковой тесьмой полями, которые были популярны в Америке в 1930-х годах. Суходрев нашёл магазин «Стетсон» на Мэдисон-авеню, в котором такие винтажные предметы туалета продавались. Громыко давал ему свою шляпу, чтобы по её образцу купить новую, причём требовал головной убор исключительно мышино-серого цвета и никакого другого. Суходрев привозил шляпы на просмотр, Громыко придирчиво отбирал нужные. А потом в магазине на них изнутри золотым тиснением выводили инициалы будущих владельцев: «ААГ», «ЛИБ», «ЮВА», а позже и «КУЧ».

Несмотря на то, что мода за годы работы Громыко в качестве главы МИДа несколько раз кардинально менялась, он признавал только некую усреднённую модель мужского костюма. Суходрев отмечал, что он не принял тех изменений, которые произошли в 1970-х годах, — всех этих широченных лацканов пиджаков, длинных воротников сорочек, расплетённых брюк и ярчайших, закрывающих чуть ли не полгруди галстуков.

Однажды Громыко, которому приходилось ездить с Брежневым на охоту, потребовал отыскать ему шерстяное бельё фирмы «Егер», которое уже давно не производилось. Посланный на поиски переводчик набрал проспектов термального белья, но Громыко их с ходу отверг, узнав, что там добавлена синтетика. И говорил: «„Егер“ — это вещь!» Он вообще ничего синтетического не переносил, даже если в рубашках для сохранения формы были добавки отвергал их. Единственное, что удалось Суходреву, — это пристрастить его к сорочкам с едва заметной полоской, отказавшись от чисто-белых. Хотя для подарков тот требовал только «классику». Но в любом случае под тяжёлой шерстяной тканью костюма производства портных из 9-го управления КГБ (все сотрудники спецателье состояли на службе в этой организации) у Громыко были американские рубашки, импортное бельё и галстуки. А венчала его голову изготовленная в Нью-Йорке по спецзаказу старомодная шляпа, такого типа, который обожали главари американской мафии 1930-х годов…