Читаем Легенды II полностью

Наше сомнительное убежище начинает изменять нам. Наши хижины при всей своей легкости обращают нетвердую почву в трясину. Раньше я презирала тех, кто жил в нищете, и приравнивала их к животным, но животный мир этих джунглей живет куда чище нас. Я завидую паукам, ткущим свои сети в лучах солнца, завидую птицам, чьи плетеные гнезда висят высоко над нами, недосягаемые для грязи и змей. Завидую даже плосконогим болотным кроликам, как прозвали наши охотники мелких зверьков, так ловко шмыгающих по переплетенному тростнику и широким листьям водяных растений. Мои ноги земля засасывает на каждом шагу. Ночью циновки, на которых мы спим, тоже уходят в болото, и мы встаем мокрые. Надо срочно найти какое-то решение, но все твердят: «Подождем. Скоро придут разведчики и проводят нас на сухое место».

Думаю, что единственное место, куда они могут нас проводить — это обитель Са. Туда мы все вскоре и отправимся. Доведется ли мне увидеть вновь благоуханную Джамелию, пройтись по саду, где растения не враждебны человеку, поесть досыта и напиться вдоволь, ничего не сберегая на завтра? Искушение уйти от этой жизни, заснув и не проснувшись, очень сильно. Только сыновья удерживают меня в этом мире.

Шестнадцатый день Урожайной луны

14-го года правления благороднейшего

и блистательного сатрапа Эсклепия

Сердцу ведомо то, что не может осмыслить пробуждающийся ум. Во сне я неслась по Дождевому лесу, как ветер, скользя над землей и преодолевая ветви деревьев. Грязь и едкая вода не касались меня, что позволило мне наконец увидеть во всей полноте окружающую нас красоту. Я опустилась, как птица, на ветку папоротника, и некий дух здешних мест шепнул мне: «Попытайся покорить этот лес — и он поглотит тебя. Стань его частью — и будешь жить».

Затрудняюсь сказать, верит ли в это мой ум, а сердце мое плачет по белым шпилям Джамелии, по голубым водам ее гавани, по прочным тротуарам и солнечным площадям. Я жажду музыки и живописи, вина и поэзии, мне опостылело добывать себе еду, ползая по непокорным джунглям. Я жажду красоты среди захлестывающего меня убожества.

Сегодня я не ходила ни за водой, ни за пищей. Вместо этого я пожертвовала двумя страницами дневника, чтобы набросать эскиз жилища, пригодного для этих болот, и висячих дорожек для соединения наших домов. Чтобы осуществить это, понадобится рубить лес и обрабатывать дерево. Я показала свои эскизы людям. Некоторые посмеялись надо мной и сказали, что это непосильная задача для такого малого числа человек. Другие заметили, что наши орудия в этом климате быстро ржавеют. Я возразила на это, что тем больше причин пустить их в дело, пока они не пропали совсем.

Были и такие, что рассматривали рисунки внимательно, но потом пожимали плечами и говорили, что нет смысла браться за это, когда вот-вот вернутся разведчики с благоприятными известиями. Не можем же мы, говорили они, навсегда остаться в этом болоте. Я отвечала, что они совершенно правы и что, если мы не предпримем усилий, то в нем и умрем. Чтобы не искушать судьбу, я не высказала вслух худших своих опасений — что на многие лиги вокруг нас нет ничего, кроме болота, и что наши разведчики никогда не вернутся.

Почти все они разошлись, не желая спорить со мной, но двое стали запальчиво меня обвинять — как, мол, у порядочной джамелийки хватает смелости говорить так с мужчинами? Их жены кивали, поддакивая им. Это люди простого звания, но я не могла сдержать дрожь в голосе, говоря с ними. Какие же вы мужчины, спрашивала я, если посылаете моих мальчиков в лес за едой, а сами сидите и ждете, чтобы кто-то решил все за вас? Они жестами дали мне понять, что я бесстыдная женщина, не лучше уличной девки, и ушли прочь.

Мне нет дела до их оскорблений. Я докажу им, что права я, а не они.

Двадцать четвертый день Урожайной луны

14-го года правления благороднейшего

и блистательного сатрапа Эсклепия

Я разрываюсь между горем и ликованием. Мой ребенок умер, Джатана нет до сих пор, но такого торжества, как сегодня, я не испытывала ни разу с тех пор, как начала заниматься искусством. Челлия, Марти и маленький Карлмин трудились вместе со мной. Ткачиха Севет тоже внесла свою лепту, Пиэт и Ликея ходили вместо меня за едой. Карлмин изумлял меня своей ловкостью и согревал мое сердце своими стараниями помочь мне. Теперь я вижу, что он поистине сын своей матери.