Читаем Легенды II полностью

Встречи с хозяином дома он удостоился не скоро. Сначала он ходил из комнаты в комнату, осматривая свое новое жилище, но на это много времени не потребовалось. Потом полюбовался немного озером, но красота пейзажа при всей своей необычайности вскоре приелась ему. Он сочинил три эпиграммы на свое приключение, но во всех трех случаях как-то не сумел подобрать завершающую строку и выкинул не-удавшиеся стихи из памяти.

То, что он оказался пленником, не особенно его раздражало — это представлялось ему скорее чем-то новеньким, интересным эпизодом, которым можно будет позабавить друзей по возвращении. Тревожиться не было оснований. Этот господин Касинибон, наверное, какой-нибудь мелкий лорд с Горы; ему наскучила размеренная жизнь где-нибудь в Банглкоде, Стее или Бибируне, вот он и решил устроить собственное удельное княжество на диких восточных землях. Может быть, он совершил небольшое правонарушение или нанес обиду знатному родичу и потому счел за благо удалиться от света. В любом случае Фурвен не видел причины, по которой Касинибон мог бы причинить ему зло. Тот наверняка просто хотел показать, что хозяин здесь он, и немного напугать Фурвена, осмелившегося перейти границы самозваного князя без его разрешения. Пленника, конечно, скоро освободят.

Солнце между тем клонилось к Зимроэлю, и тени над красным озером становились длиннее. Видя, что день на исходе, Фурвен стал ощущать некоторое беспокойство. Слуга, пухлолицый хьорт с лягушачьими глазами, принес ему еды и вышел, ни сказав ни слова. Ужин состоял из графинчика розового вина, куска бледного мягкого мяса и чего-то, похожего на нераскрытые цветочные бутоны. Незатейливая деревенская пища, подумал Фурвен, но вино оказалось хорошим, мясо нежным, соус ароматным, а «бутоны» имели приятно сладкий и в то же время пряный вкус.

Как только Фурвен поел, дверь отворилась, и вошел маленький, похожий на эльфа человечек лет пятидесяти, сероглазый, тонкогубый, одетый в зеленую кожаную куртку и тугие желтые штаны. Его походка и манера держаться давали понять, что он здесь важное лицо. Он носил подстриженные усы и острую бородку; длинные черные волосы, густо прошитые сединой, были связаны сзади. Игривость и лукавство, которые чувствовались в нем, пришлись Фурвену по вкусу.

— Касинибон, — представился человек тихо и без нажима, но с оттенком властности. — Извините за упущения, которые имели место в нашем гостеприимстве.

— Я пока не заметил ни одного, — сказал Фурвен.

— Но вы, конечно, привыкли к большему комфорту, чем могу обеспечить я. Мои люди говорят, что вы сын лорда Сан-гамора. — Касинибон сверкнул холодной улыбкой без всякого намека на уважение, не говоря уже о готовности повиноваться. — Возможно, они что-то не так поняли?

— Нет, все так. Я действительно младший из сыновей Сангамора, и зовут меня Айтин Фурвен. Если вы хотите видеть мои бумаги...

— Нет необходимости. По одному вашему поведению видно, кто вы.

— Могу ли я спросить... — начал Фурвен, но Касинибон тут же перебил его, да так ловко, что это почти не показалось невежливым:

— Значит, вы занимаете видный пост в правительстве его величества?

— Совсем никакого не занимаю. Вы же знаете, что высокие посты у нас даются не по наследству. Сыновьям коронала карьера не гарантирована — им предоставляют .заботиться о себе самим. Когдая вырос, то обнаружил, что почти все благоприятные возможности уже использованы моими братьями. Я живу на пенсию — весьма скромную. — Последнее Фурвен добавил, подозревая, что у Касинибона на уме выкуп.

— Вы хотите сказать, что не состоите ни на какой официальной должности, так?

— Совершенно верно.

— Чем же вы тогда занимаетесь? Ничем?

— Ничем, что можно было бы расценить как работу. Я составляю компанию моему другу, герцогу Дундлимирско-му, развлекаю герцога и его двор. У меня есть небольшой поэтический дар.

— Так вы поэт? — воскликнул Касинибон. — Замечательно! — В глазах у него вспыхнул огонь, и лицо его как-то сразу перестало быть хитрым, сделавшись юным и даже беззащитным. — Поэзия — моя страсть, — почти доверительно поведал он. — Единственная моя радость и утешение здесь, на краю света, вдали от цивилизации. Туминок Ласкиль! Ворнифон! Даммиюнде! Известно ли вам, сколько их произведений я знаю наизусть? — Он стал в позу, как школьник, и стал декламировать что-то из Даммиюнде — одно из самых высокопарных мест, романтическую белиберду о звездных влюбленных, над которой Фурвен потешался еще мальчишкой. Сейчас, однако, он сумел сохранить вдумчивое выражение лица, даже когда дело дошло до гонки по болотам Кайит-Кабулона. Но Касинибон, видимо, почувствовал, что его гость не питает особого уважения к поэзии Даммиюнде. Он смутился, покраснел и резко прервал свою декламацию.

— Немножко старомодно, пожалуй, но я люблю эти строки с детства.

— Не могу того же сказать о себе, — признался Фурвен. — А вот Туминок Ласкиль...