Читаем Легенды II полностью

— Парень убежал домой, это ясно, — заключил лейтенант. — Пусть его — нам здесь трусы не нужны.

За его уверенным тоном Грей расслышал легкое беспокойство, но тут уж ничего поделать было нельзя. Эти люди не подчинялись ему, и он не мог послать их на поиски.

Проезжая через мост, он, однако, невольно посматривал вниз. Вода сошла совсем ненамного, и поток по-прежнему несся, кружа опавшие листья и какие-то полузатопленные предметы. Грей не хотел останавливаться, поскольку это могли заметить, и вес же смотрел, наполовину ожидая увидеть хрупкое тело, разбившееся о камни, или слепые глаза утопленника из-под воды.

Но не увидел ничего, кроме обычного речного мусора, и с легким чувством облегчения поехал дальше, к холмам.

Он знал только то, что цыганские кибитки в последний раз проехали куда-то в ту сторону. Найти их представлялось делом сомнительным, но он искал упорно, порой оглядывая местность в подзорную трубу — не покажется ли где дым?

Дымы попадались, но все они, как оказывалось потом, исходили из хижин крестьян или угольщиков. Крестьяне при виде его красного мундира либо прятались, либо осеняли себя крестом. Цыган они, судя по их словам, видом не видывали и даже не слыхали о них.

Солнце уже спускалось с небосклона, и Грей понял, что надо поворачивать назад, иначе ночь застанет его под открытым небом. В седельной сумке у него лежали бутылка с пивом, трут и огниво, но съестного не было ничего, и бивак на этой пустоши вовсе его не прельщал, особенно при мысли, что французы стоят всего в нескольких милях к западу. У лягушатников, как и у англичан, есть разведчики, а у него с собой только пара пистолетов, порядком зазубренная кавалерийская сабля и кинжал.

Не желая рисковать ногами Каролюса на зыбкой почве, он на этот раз взял другого коня, гнедого — тот звался попросту Боровком, но был хорошо вышколен и тверд на ногу. Полагаясь на него, Грей напоследок, усталым от постоянного напряжения взглядом, посмотрел вокруг. Деревья на холмах качались от ветра, и ему мерещились среди них люди, животные, крытые повозки — показывались и опять пропадали.

Непрестанный вой ветра прибавлял к зрительным миражам слуховые. Грей потер онемевшее от холода лицо — ему тоже почудился призрачный плач Францева ребенка. Он потряс головой, отгоняя наваждение, но оно не прошло.

Он остановил Боровка и стал прислушиваться. Он был уверен, что слышал — но что? Звук не поддавался определению и шел непонятно откуда. Конь тоже услышал его и запрядал ушами.

— Ну, где это? — тихо спросил Грей, опустив поводья гнедому на шею. — Можешь найти?

Боровку, похоже, хотелось не искать, а убраться подальше. Он пятился, взрывая ногами песчаный грунт и раскидывая мокрые желтые листья. Грей осадил его, слез и привязал коня к голому деревцу.

Теперь он разглядел то, чего не заметил раньше: барсучью нору под корнями большого вяза. Загадочный звук шел оттуда, и Грей в жизни не слышал, чтобы барсук так верещал!

Достав пистолет и не сводя глаз с ближних деревьев, он двинулся к норе.

Там внутри определенно кто-то плакал, но не ребенок: глухие рыдания перемежались судорожными вздохами, которые часто издают раненые.

— Wer ist da? — Грей наставил пистолет на темное устье норы. — Вы ранены?

В норе удивленно ахнули и зашебуршились.

— Майор Грей? Это вы?

— Франц? — с неменьшим изумлением воскликнул Грей.

— Ja, майор! Пожалуйста, помогите мне!

Грей, сунув пистолет за пояс, стал на колени и заглянул в яму. Барсучьи норы обычно уходят футов на шесть вниз, а потом ход поворачивает к логову, где зверь и живет. Эта не была исключением: перемазанное слезами и грязью лицо солдатика виднелось на добрый фут ниже устья.

Мальчик, провалившись туда, сломал ногу, и выудить его наверх было не так-то легко. Грей для этой цели связал вместе две рубашки, свою и Франца, и прикрепил их к седлу Боровка.

В конце концов он уложил парня на землю, укрыл своим мундиром и напоил пивом из бутылки.

Франц кашлял и сплевывал, пытаясь приподняться на локте.

— Тише. Не надо ничего говорить. — Грей потрепал мальчика по плечу, думая, как бы доставить его назад к мосту. — Все будет…

— Красные мундиры, герр майор! Die Englander!

— Что? О чем это ты?

— Мертвые англичане. Ребенок плакал, и я стал копать, а там… — Франц вел свой бессвязный рассказ на прусском диалекте, и Грей долго добивался, чтобы тот говорил помедленнее.

Франиу, как он понял, все время чудился плач у моста, но другие либо ничего не слышали, либо притворялись, что не слышат, и безжалостно высмеивали его. Франц наконец решил сам доискаться, откуда идет этот звук — может, просто ветер воет в какой-нибудь щели, как думал его приятель Самсон.

— Но это был не ветер. — На лице Франца, все еще до прозрачности бледном, проступили пятна лихорадочного румянца. Осматривая основание моста, он нашел трещину в одной из опор на том берегу. Предполагая, что плач слышится как раз оттуда, он просунул в трещину штык и отковырнул камень. В кладке обнаружилась полость, а в ней — маленький, очень белый череп.