Читаем Легенды Арбата полностью

Путешествие из Петербурга в Москву есть важнейшее в русской истории. Здесь ехал Радищев, здесь ехала Анна Каренина, здесь ехало ленинское правительство. Из Москвы в Петербург уехал Петр – из Петербурга в Москву приехал Путин. Фантасмагория!

И вот однажды из Москвы в Петербург поехали свиньи. Нет, на этот раз настоящие. Рыла и хрюканье не имели никакого политического подтекста. Обычное дело.

Почему именно в Петербург, и почему именно из Москвы? Довольно идиотский вопрос. Да, своих не хватает. Петербург большой город, и все хотят есть, к ужасу властей. А в Москве у них сортировка. Не у властей и не у петербуржцев, а у свиней. Хотя у тех тоже. Сердце Родины, всеобщая распределиловка, центральный транспортный узел. Ехали, естественно, по Октябрьской железной дороге. При желании можно усмотреть аллегорию. А лучше не надо.

Но до Петербурга они не доехали. Ничего удивительного. Это наша общая историческая судьба. В смысле? Никак не можем доехать туда, куда вознамерились. Однако хватит философских обобщений.

Итак. Культурная столица России. Питерский получатель подходит к вагону со свиньями. Он сличает номер согласно накладной, и обращает внимание на сорванную пломбу. Требует представителя станции. Они отодвигают дверь – и однозначно видят отсутствие свиней.

Ну… Составляется акт. О том, что пятьдесят голов свиней, порода согласно приложенной фактуры, общий вес в килограммах цифрой и прописью, упитанность средняя, – выехали на поезде из пункта А и не прибыли в пункт Б. Подписывают, ставят печать – и задают милиции условия этой задачи.

Арифметически задача элементарна, а логически решения не имеет. В мире реальных свиней ответ равен нулю, деленному на бесконечность. Согласно старинной народной головоломке: можно ли на ишаке доехать от Ташкента до Москвы? Ответ – нельзя: по дороге его съедят в Воронеже.

И начальник Октябрьского линейного отделения транспортной милиции, барахтаясь в завалах заявлений о краже кошельков и прищемленных пальцах, отпасовывает дело левой пяткой на бегу. Это глухарь. Свиней давно съели. Жаркое – не доказательство.

Алё! – мы ищем таланты. Народ ими не скудеет. В каждом отделении воспитывается такой Гомер, такой Нестор, что классики в раю скрежещут от зависти. Обычно это самый болтливый и растяпистый опер.

И Гомер получает приказ:

– Вот тебе заявление. Сроку – до обеда. Пиши что хочешь, но чтоб эта головная боль на нас не висела.

Литература начинается с социального заказа и бессмысленного взгляда в даль светлую за окном. Затем скидываются, течет огненная вода и зажигает вдохновение! И вот уже швабра в углу превращается в сексуально возбуждающую музу и ведет рукой летописца по невообразимым местам:

«На перегоне Бологое – Гатчина от резкого торможения дверь вагона под силой инерции рванула вперед и порвала контрольную проволоку с пломбой. От толчка задвижка двери выскочила из гнезда, и дверь открылась. От испуга и под действием вагонной качки, некормленные свиньи стали в поисках пищи выпрыгивать из вагона в открывшуюся дверь. В результате проведенных оперативно-следственных мероприятий удалось установить следующее.

Высота пола вагона относительно настила насыпи равна одному и семи десятым метра. Высота насыпи в среднем на указанном перегоне равна двум с половиной метрам. Средняя скорость движения железнодорожного состава на данном перегоне равна порядка семидесяти километров в час, что дает двадцать метров в секунду.

Таким образом достоверно установлено, что покидая вагон со скоростью инерции двадцать метров в секунду на высоте четыре и две десятых метров над уровнем земли, свинья после прыжка приземлялась на расстоянии не менее шести – восьми метров от железнодорожного полотна.

Напоминаем, что зона ответственности транспортной милиции составляет полосу шириной два метра от железнодорожного полотна в обе стороны на межстанционных перегонах.

Таким образом, данное происшествие выходит из сферы ответственности линейной транспортной милиции и по принадлежности должно быть передано в отделение территориальной милиции по месту происшествия с целью установления дальнейшей судьбы московских свиней».

Начальство насладилось заказанной литературой. Народ любит писателя, если тот облегчает народу жизнь. И произведение, как полагается, зажило собственной жизнью отдельно от создателя.

– Подложить свинью ближнему – признак профессионализма, – меланхолично отреагировал начальник территориального отделения милиции. – Но пятьдесят свиней! Лучше б вы сами из вагонов попрыгали… по инерции…

Кому свиная котлета, кому свиной визг. Следующая глава из романа о приключениях хавронек выглядела так: