Читаем Легенды Арбата полностью

– «Ушаковцы»? Как-то не звучит. Не то архаровцы, не то ушастые зайцы, не то еще что.

– Синявинцы… от пьянства. Истоминцы… Крузен-штерновцы, бля!..

– Рожественцы, ровняйсь, смир-на!

– Здравствуйте, товарищи колчаковцы! Посмеялись. Велика Россия, а выбирать не из кого.

Вечная история. Одна подходящая фамилия – и та Нахимов.

И пластинку завели по второму кругу. Помощь обороноспособности Родины в трудный час принимаем – но флотская честь не позволяет идти против исторической правды.

И тут уже звонят в Военно-Морской музей, и им выделяют для научного ответа доктора исторических наук в чине капитана первого ранга в отставке. И для консилиума подключают к нему профессора истории с университетского истфака. И они привлекают авторитетные источники, и для максимальной научной солидности начинают с обзора источников во главе со знаменитым академиком Тарле. Евгений Викторович был столпом отечественной истории и славился своей честностью и скрупулезностью. В его трудах о Нахимове нет ни одной буквы про еврейство.

А началось все с того, что в начале 18 века шляхтич Мануил Тимофеевич Нахимов записался в Ахтырский слободской казачий полк. Сорок лет он служил в этом полку водовозом, и в 1757 году, увольняясь со службы, был за хорошую службу пожалован сотником – чин казачьих войск, соответствовавший пехотному поручику, или вообще – XII классу Табели о рангах. Это давало дворянство. Он и был прадед будущего адмирала Павла Степановича Нахимова.

Мануил родил Михаила, Михаил родил Степана, Степан родил Павла, правнука-адмирала.

Дед адмирала, Михаил Мануйлович, жил на Смоленщине, предположительно в селе Воскресенском-Щербатове, и имел четверых сыновей, дядей будущего адмирала.

Отец адмирала, Степан Михайлович, переехал из Малороссии в Смоленскую губернию в самом конце XVIII века, по некоторым сведениям – из Ахтырки. В Вяземском уезде он получил небольшое наследство после бездетного родственника, одного из дядьев.

В Малороссии также осталась родня Нахимовых, в частности двоюродный дядька адмирала Аким Николаевич, один из внуков родоначальника Мануила Тимофеевича, кстати известный баснописец, и кстати именно у него в 1812 году жила мать адмирала Феодосья Ивановна с детьми, съехав от наполеоновского нашествия, пока ее муж командовал батальоном местного ополчения.

В наследном сельце Городок, ныне Нахимовское, и родился в 1802 г. Павел Степанович.

В 1813 году он был определен в Морской кадетский корпус, но из-за некоторой путаницы в документах, произошедшей в процессе переезда из Малороссии, а также из-за недостатка вакансий был принят в 1815 году.

Далее на многих страницах излагалась блестящая и знаменитая биография…

Питерские опять огорчили московских. Послание достало адресата и уязвило его болезненно, на что и было заточено.

– Переписка Энгельса с Каутским! – ругались в Еврейском конгрессе. – Забрать и поделить они уже согласны… Шариковы!

Возникло предложение послать моряков подальше в грозовое море и взять лучше шефство над… например… Гнесинским училищем! Знаменито на весь мир, выпустило плеяду звезд, несравненная музыкальная школа.

А денег в нынешние времена нет ни хрена, бедней церковных крыс совокупно с церковными музыкантами. А ведь основательницы-сестры все как одна Фабиановны, папа – раввин, мама – Белла Исаевна, и если был там казак, так это разве что в родном Ростове нагайкой поперек спины вытянуть.

Но компот был не тот, и кураж не сросся. Этими Хейфецами, Менухиными и Ойстрахами никого не удивишь. Скрипачи, физики и гроссмейстеры – это избито и неоригинально. Вот если бы евреем оказался Рокоссовский! поляк? да мы знаем… Суворов чистокровен, спорная татарская половина пусть заботит Казань… Вот если бы подкопаться к горбатому носу Ивана Грозного!!

Евреи нахлебались горя от ума и потянулись на подвиги.

Нахимовское училище начало раздражать. Ты делаешь людям подарок, а они перечисляют, на каких условиях они согласны сделать тебе одолжение и принять.

Люди книги вспомнили историю про Пуришкевича, спасенного из морских волн евреем: откачанный утопленник открыл глаза и, уяснив бесспорную внешность спасителя, произнес первое слово: «Крестись!»

В самом же Нахимовском училище тем временем разливалась депрессия. Пока жили в общей нищей шкуре со всей страной и без вариантов – было легче как-то. Хреново и нормально как синонимы бытия. А когда у тебя, как у Каштанки, проглоченный кусок тянут из желудка на ниточке – в характере формируется садизм на базе хронического гастрита. Пытка надеждой перерождается в провокацию к погрому.

Еврейский Конгресс не стал мучить нахимовцев сверх сложившейся необходимости, и копию письма в Управление Флота послали им одновременно. Из толщины письма уже явствовала национальность…

Авторы письма творчески усвоили библейскую мудрость: время собирать камни – и время не оставлять камня на камне. Общее впечатление было вроде яйцо бросили в вентилятор.