Читаем Легенды полностью

Их дорога теперь пролегала между двумя колоссальными платформами из гигантских глыб голубого камня, которые современные метаморфы называли Столами Богов. Даже и теперь, заваленные мусором двадцати тысячелетий, они возвышались над равниной на десять футов, и на них могли разместиться многосотенные толпы.

— Вы знаете, что это такое, ваше величество? — тихим похоронным голосом спросила Магадоне Самбиса.

— Да, — кивнул он. — Алтари для жертвоприношений. Здесь и произошло Кощунство.

— Верно. И Гуукаминаана тоже убили здесь. Я могу показать вам это место — это недолго.

Чуть дальше по дороге виднелась лестница, сложенная из того же голубого камня, что и сами платформы. Она вела на вершину западного помоста.

Магадоне Самбиса спешилась и быстро поднялась наверх. На верхней ступеньке она подала Валентину руку, хотя понтифик поднимался без труда, сохранив почти всю бодрость своих молодых лет. Однако из учтивости он подал ей руку, она же — решив, возможно, что простой женщине не подобает прикасаться к понтифику — в последний момент убрала свою. Валентин с усмеш кой все-таки удержал ее и взошел наверх.

Старый Насимонте резво поднялся следом, за ним кузен и доверенный советник Валентина принц Миригант, у которого на плече сидел маленький вроонский мудрец Аутифон Делиамбер. Тунигорн остался внизу, не желая, видимо, иметь ничего общего с местом бойни и святотатства.

Поверхность алтаря, выщербленная временем, поросшая сорной травой, испещренная красными и зелеными пятнами лишайника, простиралась далеко.

Трудно было представить, как даже великое множество метаморфов, этих хрупких, словно бескостных существ, могло нагромоздить такое количество каменных блоков.

Магадоне Самбиса указала на метку из желтой ленты в форме шестиконечной звезды, прикрепленную к камню в дюжине футов от них.

— Мы нашли его здесь. Точнее, часть его. А другую часть вот тут. — Еще одна метка виднелась слева, футах в двадцати от первой. — И тут. — Третья желтая звезда.

— Так труп был расчленен? — поразился Валентин.

— Да. Видите, пятна крови видны повсюду. — Магадоне Самбиса помедлила, и Валентин заметил, что она дрожит. — Мы нашли все, кроме головы. Голова отыскалась в другом месте, в руинах Седьмой пирамиды.

— Стыда у них нет, — выпалил Насимонте. — Хуже зверей. Надо было вывести их всех под корень.

— Кого это? — спросил Валентин.

— Вы знаете, о ком я говорю, ваше величество. Очень хорошо знаете.

— Ты думаешь, эта работа перевертышей?

— О нет, ваше величество! — ехидно запротестовал Насимонте. — Как я мог подумать такое? Это, конечно, кто-то из наших. Из профессиональной зависти, скажем, из-за того, что покойник совершил какое-то открытие, которое наши хотели присвоить себе. Вы ведь так полагаете, Валентин? Вы верите, что найдется человек, способный на такое зверство?

— Мы для того и приехали, чтобы разобраться в этом, мой друг, примирительно сказал Валентин. — Пожалуй, еще рано делать какие-то выводы.

Глаза Магадоне Самбисы чуть не вылезли из орбит — так потрясла ее дерзость Насимонте, посмевшего спорить с самим понтификом.

— Быть может, проедем теперь в лагерь? — спросила она. Как странно, думал Валентин, пока они ехали мимо груд камня, как странно очутиться опять среди этих чуждых, колдовских руин. Зато он, по крайней мере, вырвался из Лабиринта. Хуже Лабиринта, по его мнению, не было уже ничего.

Это был его третий визит в Велализьер. Первый состоялся давно, когда Валентин еще был короналом, в тот странный период его жизни, когда узурпатор Доминин Барьязид захватил его трон. Тогда Валентин остановился здесь с горсточкой сторонников — Карабеллой, Насимонте, Слитом, Эманаром, Делиамбером и другими — во время своего похода на север, к Замковой горе, с целью отнять свой трон у ложного коронала.

Валентин был молод тогда, а теперь уже нет. Он понтифик Маджипура вот уже девять лет, а до того четырнадцать был короналом. В его золотистых волосах появились белые нити, и он, хотя и сохранил мускулы и выправку атлета, уже чувствует первые признаки возраста.

В тот первый раз в Велализьере он поклялся, что расчистит руины от сорных трав и пришлет сюда археологов для исследования и восстановления древних зданий. Он собирался привлечь к этой работе и вождей метаморфов.

Таким образом туземцы, презираемые и гонимые в прошлом, могли занять более значительное место в жизни Маджипура. Валентин знал, что метаморфы кипят от гнева и что их нельзя больше держать в резервациях, где вынуждали их жить его предшественники.

Он сдержал свою клятву и вернулся в Велализьер годы спустя посмотреть, каких успехов добились археологи.

Но метаморфы, возмущенные вторжением Валентина на их запретную территорию, наотрез отказались участвовать в экспедиции, чего он совершенно не ожидал.

Скоро он убедился, что метаморфы вовсе не против восстановления Велализьера, но намерены сделать это сами — когда прогонят человеческих захватчиков и прочих чужаков с Маджипура и вновь возьмут планету в свои руки.