Читаем Легенды полностью

— Мейлин вернулась в Башню почти месяц назад. Почему, я не знаю. Она ничего не сказала, ни где была, ни куда собирается. Просто собиралась остаться на несколько месяцев. Я... О Керене я услышала утром того дня, когда вернулась Мейлин, а о других еще раньше. Поэтому я решилась поговорить с Мейлин. И не смотри так на меня! Я знаю, что значит быть осторожной! — Уж что-что, а слово «осторожная» в понимании Морейн никак не было приложимо к Суан. — Я пробралась тайком в ее апартаменты и спряталась под кроватью. И слуги не увидели меня, когда перестилали постель. — Суан горестно хмыкнула. — Там я и уснула. Меня разбудило солнце, но постель была не смята. Тогда я выскользнула за дверь и спустилась на завтрак, ко второй смене. И вот ем я овсянку, и появляется Чесмал Эмри и... Она... Она сказала, что ночью Мейлин умерла в своей постели, — торопливо докончила Суан и тяжело вздохнула, глядя на Морейн.

Морейн порадовалась тому, что сидит, иначе колени у нее обязательно подломились бы. Она выросла в центре Даэсс Дей’мар, Великой Игры, — так называли интриги и заговоры, которые наскозь пронизывали жизнь Кайриэна, когда в каждом слове искали скрытый смысл, а в каждом поступке видели часть хитроумного плана. Но сейчас было не до смысловых оттенков. Произошло убийство.

— Красная Айя? — в конце концов предположила Морейн. Красные Айя могли бы убить женщину, заподозренную ими в защите мужчины, способного направлять Силу.

Суан фыркнула.

— На теле Мейлин не было ни царапинки, а Чесмал наверняка обнаружила бы яд, или удушение, или... А это, Морейн, означает только одно — Силу. Пойдут ли даже Красные на это? — В голосе Суан звучала ярость, но она скинула со спины мешок, положила на колени и прижала к себе. Казалось, она что-то прячет за ним. Однако, судя по сердитому лицу, гнева в ней теперь было больше, чем страха. — Пораскинь мозгами, Морейн. Считается, что Тамра тоже умерла во сне. Только мы знаем, что в случае с Мейлин дело нечисто, и какая разница, где ее нашли. Сначала Тамра, а потом умирают остальные. Вот в чем смысл: кто-то заметил, как она вызывает к себе сестер, и решил узнать, в чем причина. Причем захотел настолько, что рискнул допрашивать саму Амерлин. Значит, им есть что скрывать, раз они пошли на такое. И они рискнули всем, лишь бы их тайна оставалась нераскрытой. Они убили ее, скрыв ее смертью, что они наделали, а потом решили убить остальных. А это означает, что они не хотят, чтобы мальчика нашли, нашли живым. Им не нужен Дракон Возрожденный для Последней Битвы. Вот так, как ни крути. Иные объяснения — все равно что выплеснуть против ветра ведро с помоями и надеяться себя не обрызгать.

Не осознавая, Морейн всматривалась в конец переулка. Мало кто из прохожих хотя бы раз оглядывался на двух сидящих женщин. Никто не останавливался. Никому не было до них никакого дела. О некоторых вещах проще говорить, когда ничем не выделяешься. «Амерлин» была допрошена; «она» была убита. Не Тамра — это имя вызвало бы в памяти знакомое, преисполненное решительности лицо. «Кто-то» убил ее. «Они» не хотят, чтобы нашли Дракона Возрожденного. Убийство посредством Силы, несомненно, означает нарушение Трех Клятв, даже для... для тех, чье имя Морейн хотелось произносить не больше, чем Суан.

Усилием воли придав лицу бесстрастное выражение, а голосу — спокойствие, Морейн с трудом вымолвила:

— Черные Айя.

Суан дернулась, потом, зло сверкнув исподлобья глазами, кивнула.

Любая сестра неминуемо разгневалась бы, услышав предположение, что существует тайная Айя, скрытая среди остальных и всецело предавшаяся служению Темному. Большинство сестер попросту отказались бы слушать. Белая Башня стоит на стороне Света более трех тысяч лет. Но были сестры, которые не отметали с порога существование Черных Айя. Некоторые полагали, что в этом есть доля правды. Считанные единицы, в разговоре с другой сестрой, признали бы существование Черной Айя, однако Морейн не хотелось признаваться в этом даже себе.

Суан потеребила завязки своего мешка и бодро заговорила:

— Вряд ли им известны наши имена: Тамра не считала, что мы участвуем в этих поисках. Иначе со мной тоже произошел бы «несчастный случай». Перед уходом я подсунула под дверь Сайрин записку со своими подозрениями. Только я не знаю, насколько можно ей доверять. И кому — Амерлин! Я писала левой рукой, но так дрожала, что никто не признал бы моего почерка, даже если бы я писала правой. Чтоб у меня печенка сгорела! Даже знай мы, кому доверять, у нас не доказательства, а какая-то трюмная водичка.