Читаем Легендарный барон полностью

Из приведенного маршрута видно, что барон вел отряд параллельно с трактом. Этим маневром, с одной стороны, обеспечивалась скрытность движения, а с другой — хорошие корма для лошадей. Барон Унгерн догнал отряд на автомобиле и сразу же в пути занялся реорганизацией своих частей. Он сформировал два полка: 1-й конный полк полковника Парыгина и 4-й — войскового старшины Маркова. В состав 1-го полка барон включил 1 башкирскую, 1 русскую и 4 китайских сотни, а 4-й полк составил из 2 русских, 1 татарской и 2 бурятских сотен. Остальные сотни числились, как отдельные дивизионы: Нечаевский, Монгольский Бишерельту-гуна, Тибетский и Чахарский.

Чахарский князь Найден — ван решился на сепаратный налет на Маймачен по соображениям, не имеющим ничего общего с воинской доблестью. Воспользовавшись тем, что находился на тракте, вне поля зрения барона, 3 июня утром он сбил девееровскую заставу Сретенской кавбригады на первом от Троицкосавска уртоне Ибицык, а затем на хвосте у нее ворвался в город Маймачен. В упоении от своего блестящего успеха, чахары с полным самозабвением отдались родной стихии — грабежу. Но в 14 часов того же дня они были с треском выбиты из Маймачена, причем Найден-ван получил ранение, а его помощник попал в плен. Тем не менее, за короткий срок своего хозяйничанья чахары проявили столько разбойничьей распорядительности, что, в буквальном смысле слова, превратили в развалины то, что было еще не закончено в марте месяце китайскими солдатами. Молодцы Найден-вана перебили всех жителей-китайцев, которые не успели убежать в Троицкосавск. Путешественник П. К. Козлов в 1923 г. записал в путевом дневнике: «После унгерновского (следует читать — китайского и чахарского) разгрома Маймачен стоит в развалинах и совершенно покинут жителями».

Чахары отхлынули от Маймачена в полнейшем беспорядке, потому что Сретенская бригада обошла их со стороны Монголии. Своим паническим видом они произвели крайне невыгодное впечатление на подошедшие к тому времени к Ибицыку унгерновские части. 4 июня барон тут же на Ибицыке отдал чахарам весь остаток полноценного ямбового серебра и отправил их в Ургу, якобы на формирование. В действительности же он, к общему удовольствию, прогнал их от себя. Не задерживаясь в Урге, чахары ушли на родину.

Что же касается собственно унгерновских войск, то они 3 июня, дойдя до Карнаковской заимки, разделились на две группы. 4-й полк, монголы, тибетцы и один китайский дивизион вышли на тракт к Ибицыку, где и расположились в ожидании дальнейших распоряжений. Вторую группу барон повел в Кударинскую станицу (50 верст на восток от Троицкосавска). С ним шел 1-й полк и дивизион сотника Нечаева, составленный из кударинских казаков. В тот же день станица была занята без боя.

На следующий день, 4 июня барон ускакал из Кудары, предварительно приказав полковнику Парыгину вести полк и Нечаевский дивизион в поселок Киранский (20–25 верст от Троицкосавска) и там ожидать подхода остальных частей бригады. Вследствие странного, на первый взгляд, похода на Кудару, Унгерн потерял два драгоценных дня — 3 и 4 июня, и лишь 5 июня подошел к Троицкосавску.

Если припомнить, что все казаки-перебежчики из Забайкалья и кударинцы, в частности, внушали Унгерну уверенность в возможность быстро поднять противоположное восстание — стоит, дескать, барону выйти на русскую территорию, и что он взял с собой влиятельного местного казака Нечаева, то можно найти правдоподобное объяснение для такого непростительного промаха, как «сложное фланговое движение» на Кударинскую станицу. Вероятно, понятно и без объяснений, что барон добровольцев не получил, а от мобилизации отказался по принципиальным соображениям…

Разочарованный в кударинцах и крайне раздраженный этой первой открытой неудачей, барон под вечер 4 июня прискакал на Ибидык. Здесь он пришел в состояние совершенной ярости, когда узнал о бестолковой самовольной вылазке чахар, нарушавшей все его планы. В первую очередь, «дедушка» налетел на командира полка Маркова. На долю последнего «отломилось» (употребительное выражение в дивизии) немало ташуров — за остановку на плохом корму и за чахар. В той или другой степени крепко влетело всем, кто имел несчастье подвернуться под руку грозного начальника дивизии. Трудно было в тот момент понять, что именно ставил барон в вину Маркову — то ли, что не удержал чахар, или же то, что своевременно их не поддержал. Удержать чахар от авантюры Марков не мог, но, правда, не очень много и сделал в смысле выручки их из трудного положения. Когда Марков вышел на тракт и узнал о продвижении чахар в Маймачен, он послал вслед за ними бурятский дивизион Галданова; последний же не проявил никакой распорядительности и до Маймачена не доходил.