Конечно, выказывать себя героем-одиночкой глупо, но дело касается собственности. К тому же на стоянке невпроворот машин, полно народу, около выхода из багажного отделения стоит наряд милиции.

— Мужики! — довольно громко, привлекая внимание водителей такси, выкрикнул Пугало. — Помощь не нужна? — Он демонстративно позвенел связкой ключей. Однако близко не подошел, остановившись в пяти метрах от машины.

— Сочинский борт встречаешь? — спросил один.

— Да, а что? — Успокаиваясь, Пугало сделал еще шаг.

— Ничего, будем встречать вместе. Мы от Руслана. Ведь ты один?

Корзухин недоуменно пожал плечами:

— Один.

— Видишь, как неразумно. Ты открой машину, мы посидим.

«Вот сволочь! — Николай обругал осетина. — Даже не предупредил».

Пугало влез в машину, наблюдая за вальяжными очкариками.

Тот, что сел на переднее кресло пассажира, глядя перед собой, сказал:

— Сейчас ты аккуратно, чтобы не запачкать нас, и, главное, молча перелезешь на заднее сиденье. Когда начнут выходить пассажиры с сочинского рейса, ты позвонишь Руслану и скажешь, что клиент прилетел. От твоей услуги отказался и взял такси.

— Одно лишнее слово, — раздался голос сзади, — и получишь пулю.

Пугало вздрогнул от прикосновения ствола.

«Приехали...» — масштабно подумал он, вторично принимая предложение пересесть на заднее сиденье.

— А дальше что? — спросил он, оказавшись между телохранителями Иванова.

— Поедешь с нами. Куда — не спрашивай, все сам увидишь.

Глава 14

Оборотни

44

Василий Ефимович встретил своего ученика довольно спокойно. Он умело прятал истинное выражение лица, кожа на котором была больше похожа на древний пергамент, испещренный таинственными символами. Однако не мог скрыть внутреннего волнения. Встреча с Львом вряд ли окончится трагически, по разумению Шерстнева, Лев не станет убивать старого человека. Сейчас, глядя на Радзянского, Василий Ефимович пытался предугадать слова, с которых Лев начнет разговор.

Но вопреки ожиданиям начался он необычно.

— Борис оказался прав, — избегая смотреть в глаза собеседнику, тихо произнес Лев. Он присел к столу, за которым расположился старик, и прикурил сигарету. Раньше он не позволял себе курить в присутствии Шерстнева. Сейчас все изменилось. Изменились оба; старик — до неузнаваемости. Изменился — по понятиям жителей восточной страны — означало испортился. — Да, Боря оказался прав, — повторил Араб, не претендуя на некоторую аналогию некогда крылатого выражения.

Он часто возвращался к тому странному телефонному разговору, после которого Левин не давал о себе знать. И, только узнав, кто именно стоит во главе этой операции, понял все. А мог бы и раньше, последовав совету Бориса, выстроить в ряд ликвидированных им людей. Он и последовал, даже размышлял на этот счет: «Вот ряд закончен, стоят перед глазами, как на параде, импозантные, лощеные люди, их объединяют лишь циничные взгляды... Что еще? Может, родство?..» Дальше этого не продвинулся; а зря — разгадка была рядом, начиная с первого в шеренге. Им был Александр Грибанов, вторым шел Артур Борлаков, следом за ним Николай Попков и еще несколько человек. Все они так или иначе перешли дорогу Геннадию Васильевичу Шерстневу, сыну Василия Ефимовича. Если бы сейчас Радзянского попросили набросать краткую биографию на Шерстнева-младшего, он бы сделал это лучше других.

Шерстнев Геннадий Васильевич, год рождения — 1956-й. Окончил МГИМО, пробовал себя в журналистике, в настоящее время лицо, приближенное к премьер-министру, пользуется доверием его близких, глава штаба партии молодых реформаторов. Скрытный, в общении немногословен. «Привязанности — в пределах функциональной выгодности» — это выдержка из статьи московской газеты. В начале своей карьеры считался человеком из команды Александра Грибанова, возглавлявшего крупнейшую финансово-промышленную группу «Митекс» и всерьез «баловавшегося» политикой. В связи с этим Шерстневу пророчили «светлое будущее». Но затем Геннадий Васильевич стал оппонентом Грибанова — ненадолго: буквально через три месяца Грибанов умер от острой сердечной недостаточности. Потом Шерстнев причислил себя к реформаторам, стал сторонником Артура Борлакова, попутно занимающегося нефтяным бизнесом, затем попал под его влияние. Пытаясь освободиться, оказался в лагере его злейших противников. Борлаков публично высказался насчет противопоказаний Шерстневу: «административная работа и роль публичного политика». Может, по причине злобы, которая душила Артура Борлакова, тот умер от паралича дыхательных путей. А Шерстнев-младший к тому времени заимел поддержку олигарха Николая Попкова, стал соучредителем крупной автомобильной фирмы. Но из-за внутренних дрязг внутри компании вступил в конфликт с Попковым. И последний стал жертвой ошибки анестезиолога и старшей медицинской сестры.

«Бегал от одного к другому, как самая последняя шлюха», — зло подумал Радзянский в то время, когда все встало на свои места. Оставалось только выяснить, как и чем связан Геннадий Шерстнев с Югбизнесбанком. Причина могла крыться в той же неуживчивости с партнерами, карьеризмом.