Читаем Легенда о Граале полностью

Психологически символ мертвого человека можно рассматривать как часть психической жизни, которая не учитывается в христианском коллективном отношении к сознанию, и в следствии этого была ослаблена, и подвергается нападению «предателя». То, как лежит мёртвый рыцарь — между четырьмя золотыми и серебряными колоннами, рядом четыре кадильницы — говорит о том, что он представляет один из аспектов Самости. А когда текст странным образом повествует, что после Мессы Мертвых или после выноса тела Христова, «бог исчез, тело осталось», это, несомненно, означает, что наличие Христа в пресуществленной Гостии не в состоянии включать в себя этот аспект Самости, т. е. этот аспект не активируется путём Воплощения Христа и его увековечением в Мессе. Мертвый рыцарь представляет собой то, обо что сломался меч традиционного мышления. Таким образом, он является парадоксальным Антропосом, которого одностороннее христианское мышление, дающее право жизни только светлому аспекту Самости в Христе, не может понять. Предатель же — это тот человек, который из-за неполного аспекта христианского символа целостности, готов уничтожить это парадоксальное олицетворение целостности; он — хтонический брат христианского мировоззрения, так же, как и сегодня материалисты и апостолы просвещения отвергают целостность души человека и его жизненную возможность развития вместе с символом Христа. С другой стороны, в интересах самого Короля Грааля, представляющего собой христианское сознание, было бы неплохо сделать себя ответственным за расширение символа Христа, поскольку это не идёт в разрез с образом Христа, но дополняет его, подобно брату.

Призрачно черная рука, гасящая свечи на алтаре, считается «знаком Грааля» Здесь речь идет об уже упомянутом ранее опасном аспекте Грааля, который, однако, проявляется только по отношению к посторонним лицам, не имеющих понимания.

Пока Гавейн, «ошеломленный, в изумлении», размышляет над тем, что с ним произошло (при этом, естественно, не будучи в состоянии что-то понять), некий шум заставляет его осмотреться. Люди, находящиеся в зале в момент его прибытия, вернулись. Прислуга принесла скатерть, столовые приборы и приступила к сервировке стола. В этот момент красивый рыцарь в золотой короне вышел из соседней комнаты, взял Гавейна за руку и провёл его к столу с огромной честью.

Lors vit parmi la sale aler Le rice Greail ki servoit.

Затем он увидел, богатую процессию Грааля, идущую через комнату.

Сначала перед рыцарями положили хлеб и налили вино в золотые кубки. Затем подали около 10 блюд на огромных серебряных тарелках, и всё это в атмосфере самого искреннего гостеприимства. Гавейн был особенно удивлён тем фактом, что прислуги поблизости не было видно, и что Грааль сам обслуживал обедающих, в чём проявил себя довольно проворным, и был то тут, то там. После того, как различные яства приносились и убирались, и всё это делал Грааль, всё вдруг исчезло, как только Король приказал очистить стол. Гавейн снова оказался один в зале с гробом. Затем он видит держатель для копья, а в нём копьё обильно кровоточащее. С железного наконечника кровь стекала во все стороны прямо на держатель, а оттуда в серебряный сосуд, из которого по золотой трубке в другой такой же сосуд. Пока Гавейн смотрел удивленно на это чудо, вошёл король, держа меч, принадлежавший рыцарю, который был убит перед палаткой Королевы. Он велит Гавейну встать, и подходит вместе с ним к гробу, причитая:

«Какое несчастье, что он лежит здесь; тот, к кому весь мир стремился. Дай Бог, и он будет отомщён, и тем самым земля будет искуплена».

Эта реплика подтверждает предположение о том, что убитый человек представляет собой полноценного Антропоса, Спасителя, пришествие которого в конце времен также предсказывалось в Апокалипсисе Иоанна. Иными словами, он является законченным символом Самости, как философский камень в алхимии.

Этот «брат Христа» был убит разрушительной тенью христианского сознания, то есть материалистическим рационализмом, порождённым этим сознанием и его ложно направленным мышлением. Заколдованная земля — это царство души, страдающей из-за этого и с нетерпением ждущей освобождения.

Дуальность сосудов, соединенных золотыми трубками, является любопытным явлением. Само по себе удвоение символа, как уже упоминалось, как правило, указывает на его концентрацию где-то на пороге сознания, но он еще не реализован в своей сущности. Парсифаль видит один сосуд. Гавейн же увидел два.

Словно мироощущение христианского рыцаря в лице Гавейна послужило причиной раскола ядра психического существа, или же продолжает сохранять его в состоянии постоянного распада. Золотая трубка, соединяющая два сосуда, свидетельствует о том, что раскол не является тотальным, но снова и снова искупается кровью Христа, как на самом деле это описывается в христианской доктрине искупления. Внутреннее единство души, однако, находится под угрозой.