Характер травмы также кое-что проясняет; это ранение в область бедра, что обозначает многих ущерб сексуальности Короля. Это напоминает мотив борьбы Иакова с тёмным ангелом на переправе, в ходе которого его бедро было повреждено. В этом месте важнейшего момента на Якова нападает темная фигура, которая кажется на первый взгляд тенью его брата Исава, а затем оказывается темной стороной самого Яхве. Иаков защищается, сражаясь, в то время как его духовный брат Джоб оправдывает себя своей лояльностью и осознанностью. В дальнейшем продолжении того же самого мотива именно Иосиф Аримафейский ранен черным ангелом. Подобное нападение темного аспекта Бога на избранного человека, призванного бороться с темным божеством, и в то же время выбранного в качестве сосуда для реализации всей совокупности Бога, является постоянно повторяющимся мотивом в истории иудео-христианском религиозном осознании. Отец Парсифаля и Король Грааля оба были подвергнуты этой участи, не имея при этом возможности быть хозяином данной ситуации. Поэтому эта задача заново поставлена перед Парсифалем.

Мотив одноногого короля также встречается в алхимии. Альбертус Магнус однажды назвал камень monocolus (имеющий одну ногу). Тот же мотив появляется в алхимическом кодексе Авраама Еврея, в котором изображены фигуры двух одноногих королей, связанных друг с другом, как сиамские близнецы.

Из надписи ясно, что речь идет о двойственности в единстве Меркурия и об осознании противоположностей. Как говорит Юнг, одна фигура «является зеркальным отражением другой. Это указывает на отношения взаимодополняемости между физикой и духом, так что одно отражает другое». После разграничения противоположностей, идущей из «темной ночи души», в алхимии происходит воссоединение противоположных элементов, в образе coniunctio Короля и Королевы. Этот одноногий человек из история Грааля, с другой стороны, представляет тень Короля, которая до сих пор отделена (будучи раненым в ногу), это та другая половина, чье место в алхимии занимает Королева.

Подводя итог, можно сказать, что Король Грааль соответственно олицетворяет принцип христианского сознания, сталкивающегося с проблемой естества и зла. Словно темный аспект божественности атаковал его для того, чтобы пробудить его к более сознательной религиозной позиции. Но он не может сам решить эту проблему в рамках структуры мировоззрения, которую он олицетворяет. Поэтому он должен ждать преемника, который освободит его. Его состояние, например, аналогично алхимическому Рексу, как он описан в «Aurelia occult». Там он говорит:

«Я немощный и слабый старик, по прозвищу Дракон, поэтому я заперт в пещере, и могу быть искуплён царским венцом… Огненный меч приносит мне большие муки, смерть делает слабыми мою плоть и кости. Моя душа и мой дух уходят; страшный яд, я словно черный ворон, ибо это возмездие за грехи; в пыли и земле я лежу, из Трех может возникнуть Один. О, душа и дух, не покидайте меня, чтобы я мог снова увидеть дневной свет, и герой мира, которого увидит весь мир, может возникнуть из меня».

Этот победитель мира является алхимическим камнем, с которым сравнивается Парсифаль в легенде о Граале.

Глава 12

Фигура Говейна

Возвращение Парсифаля к христианству

Пока Парсифаль теряется в размышлениях о Короле Грааля и его страданиях, история возвращается к Говейну, представляющего собой своего рода двойника Парсифаля. Во многих версиях, например в Diu Krone, Говейн является настоящим героем легенды о Граале, а в Продолжении он занимает до такой степени важную роль, что многие компетентные судьи настаивают на том, что он был действительно оригинальным героем, и только позже, в связи с христианизацией истории, он был вытеснен Парсифалем, а последний, в свою очередь, был впоследствии заменен Галахедом. Однако, вряд ли это вероятно. С другой стороны, бросается в глаза то, что два наших героя в поэме идут параллельными путями, в ходе которых Говейн проявляет некоторые более архаичные черты, например, ту особенность, что по некоторым версиям, его сила растёт от полуночи к полудню, а затем убывает — мотив, который знаменует его как солнечного героя.