Читаем Легенда полностью

- Легенда? - воскликнул с печалью в голосе Степан. - А я думал, что это правда! Дедушка, бывают вправду такие большие флаги?

Степан среди многих новых слов знал и слово "легенда", что означало невероятный вымысел, сказку.

И снова от вопроса ученика радостно озарилось лицо старого учителя. Бутаков забыл про боль в ноге, спустил ее с табурета и сердито отпихнул в сторону плед клюкой. Он, упав на план, закрыл от взоров адмирала порядочный кусок Петербурга, примерно в десять квадратных верст.

Едва дотянувшись концом костыля до слова "легенда" и тыча в каждую букву концом указки, Бутаков прочел:

- "Легенда". Нуте-с! Здесь это слово означает не то, что ты подумал. В мире во много раз больше вещей, чем во всех языках слов. "Легенда" на плане говорит: "если ты увидишь на плане непонятный знак, обратись ко мне, прочти легенду"... Флаги, нуте-с, тоже требуют объяснения. Теперь флаг только знак, сигнал. Гюйс, кормовой флаг, а в бою флаг поднимается на место вымпела; чтобы в морской дали узнать нацию корабля, флаг должен быть порядочных размеров. Кормовой флаг - знамя корабля. Однако, нуте-с, не в том только дело, что флаг священный символ нации...

- Символ! - повторил Степан новое слово.

- Ну да! Символ - условный знак. Но флаг корабля не только знаменует нацию, не только условный знак. Флаг - самое древнее изображение мореходцев. Он старше паруса и руля. В далекие, "легендарные" времена флаг на судне, еще до изобретения руля и паруса, служил для быстрого проведения корабля к ветру...

Адмирал сел на любимого своего конька, то есть на корабль под всеми парусами, и Степану не пришлось пуститься вприсядку по Петербургу, но он не видел способа положить адмирала в дрейф.

- Надо заметить, - продолжал Бутаков, - что и кормовой флаг делается из тяжелого шелка и весит примерно пуд при поверхности в двести квадратных футов и обладает большой силой. Бывали случаи, что часовой при флаге зазевается, налетит шквал, и одним ударом флаг сбивает его с ног и "Человек за бортом! Убрать паруса! Бизань на ветер!.."

- Дедушка, - прервал адмирала Макаров, - это легенда?

Бутаков умолк и сердито посмотрел на юнгу, но тот, скромно опустив глаза, рассматривал под ногами условные знаки: зеленые кудряшки по голубому фону, испещренному черточками, что означало мокрый лес.

Адмирал, опершись на костыль, опустил глаза на пестрый ковер плана, расстеленный у его ног.

- Я несколько уклонился от курса. Вернемся в исходное положение...

- Так держать! - подтвердил Степан и, перешагнув Неву у Николаевского моста тремя шагами, каждый длиной в три версты, вернулся в исходное положение и, босой, остановился у Московских ворот в ожидании, когда непроворный инвалид подымет шлагбаум.

Случайно костыль адмирала уперся концом своим в пересечение Вознесенского проспекта и речки Мойки.

- Вот тут замечательное место, - пристукнув костылем, заговорил адмирал. - Однако, что я говорю! В Петербурге нет мест не замечательных. Все в нем необычайно, достойно примечания... Жаль, что этот план несколько устарел - на нем кое-чего нет. Впрочем, для нас с тобой, моряков, это несущественно. Хотя бы, нуте-с, например. Прибыв в столицу по чугунке, ты с дебаркадера ступишь на Знаменскую площадь. Отметим и это. Дебаркадер! Что можно представить себе сухопутнее железной дороги! Выселки, насыпи, мосты, железные рельсы... Все твердо и незыблемо... Земля, земля и земля!.. Однако прибыли - и вот дебаркадер. Дебаркация - высадка на берег с порта барки. Но ты стоишь босой перед воротами столицы. Так стаивали тут, ожидая впуска, тысячи, сотни тысяч землекопов, каменщиков, кузнецов, сгоняемых со всей твердой земли, чтобы здесь, на зыбком месте, среди холодных топей, создать город-чудо. Паспорт у тебя в порядке... Иди!

Степан ступил на священную землю маленькими шажками, но не мог же он при своем шаге быть в согласии с масштабом плана! По суворовской науке побеждать, шаг в аршин равен при спокойной ходьбе одной секунде, ибо шаг взрослого человека - секундный маятник.

Прикинув глазом и в уме расстояние от носка своей ноги до места на плане, указуемое костылем адмирала, Степан решил, что ему придется сделать примерно пять с половиной тысяч шагов, если он захочет идти в ногу с вольно шагающим солдатом. Проверим! Так! До конца учительского костыля идти по Петербургу ровно час. Но станет ли адмирал дожидаться, если юнга будет проходить по плану в одну секунду три десятитысячных доли дюйма...

Адмирал терпеливо дожидался, пока Степан, шажками возможно малыми, миновал скотопригонный двор, реку Фонтанку, Сенную площадь, Садовую улицу... Тут Степан задумался, выбирая путь покороче.