Читаем Лефорт полностью

По заходе солнца пришли ко мне его величество и главные начальники корпуса Головина с инженерами. Мы выехали, чтобы усмотреть место, где должен был быть сооружен вал контрвалационной линии, относительно которого не было согласия между инженерами. Даже после того, как его величество решил дело, главный инженер объявил, что он не возьмется начинать работу ночью из боязни, что ему не удастся вести линию прямо. Хотя я предложил свое содействие, однако это не помогло».

К сожалению, совету Гордона не вняли. Расплачиваться за это пришлось впоследствии солдатам и стрельцам. О дислокации русских войск под Азовом Гордон записал в «Отчете» под 5 июля: «Генерал (Гордон. — Н.П.) выехал за милю из лагеря встретить и указать другим генералам удобное место для лагеря. Но его совет принят не был — генерал Лефорт разбил лагерь на левом фланге между старой и новой стенами слишком далеко от соседней армии, а генерал Головин расположился позади обеих стен на еще большем удалении (правда, надо учесть, что его величество оставался в этой армии), тогда как генерал Гордон наметил гораздо более подходящие и не такие опасные позиции».

Вечером 6 июля на море появилось 20 галер, а 7 июля «с рассветом несколько судов отправилось из города к турецкому флоту. После полудня они возвратились тяжелогруженые, а христиане не были в состоянии им помешать из-за недостатка смелости и отсутствия единства в армии». Гордон, однако, не указал главную причину бездействия русской армии — отсутствие у нее флота.

В этот же день, 7 июля, около четырех часов дня турки прошли сквозь сады и совершили «ужасный налет на лагерь генерала Лефорта. Ворвавшись в него, они убили многих солдат, нескольких захватили, еще больше ранили и нанесли бы и худший урон, если бы 2 или 3 тысячи солдат генерала Гордона не поспешили на помощь через поле, отрезав турок от города. Те, увидев это, отошли в сады и увели пленных… Ночью в городе веселились и играли на разных инструментах. У турок были на то причины, ведь им привезли амуницию, провизию и жалованье, они побили сотни христиан»^{60}.

Десятого июля турки повторили нападение, но на этот раз вынуждены были отступить, ничего не добившись. Австрийский дипломат Плейер, участвовавший в первом Азовском походе, доносил об этой вылазке: «Ночью подкрались турки из города на несколько сажен к лагерю Гордона. Им навстречу вышел в поле сам генерал Гордон со своим караулом, и так как после этого в обоих лагерях поднялась тревога, то турки повернулись обратно».

В этих трудных условиях Лефорту все же удалось построить две батареи, вооружив их двенадцатью большими тридцатишестифунтовыми пушками и двадцатью пятью мортирами. В течение восьми дней на город было брошено около шести тысяч бомб, которые почти полностью разрушили его. Обстрел города вели и батареи Гордона, состоявшие из восьми маленьких мортир и шестнадцати пушек.

Начались будни осадных работ. Турецкая крепость Азов была расположена на одном из рукавов Дона в 15 верстах от Азовского моря. После того как в 1637 году, после лихой атаки донских казаков, турки на пять лет потеряли Азов, они, вернув город, основательно укрепили его и превратили в почти неприступную крепость. К 1695 году крепость представляла собой каменный четырехугольник с бастионами по углам, внутри которого находился каменный замок. Снаружи крепость была опоясана земляным валом и рвом с частоколом. Выше Азова, примерно в трех верстах от него, на противоположных берегах Дона были построены каменные башни, так называемые каланчи, соединенные между собою тремя толстыми железными цепями, преграждавшими проход судов как к крепости, так и к Азовскому морю. Цепи препятствовали донским казакам совершать набеги на восточное побережье Крымского полуострова. Каланчи были обильно снабжены артиллерией и вмещали многочисленный гарнизон. Кроме каланчей подступы к Азову защищал каменный форт Лютик, стоявший в устье северного рукава Дона, так называемого мертвого Донца.

На военных советах 11 и 13 июля было решено атаковать ближайшую к расположению русских войск каланчу. Двумстам казакам, изъявившим желание участвовать в атаке, было обещано по десять рублей каждому.

По рассказу Плейера, на рассвете 14 июля казаки сделали проход к каланче, ворвались в нее и без потерь овладели ею, пленив полтора десятка турок и захватив столько же пушек, из которых тут же начали обстрел второй каланчи. Ее гарнизон решил оставить каланчу без сопротивления. Взятие каланчей вызвало в лагере осаждавших большую радость, которой царь поспешил поделиться с братом Иваном и патриархом Адрианом. Патриарху он писал: «А июля в 14 да в 16 числах благословил Господь Бог оружие наше, предал нам в руки две крепости, на Дону стоявшие, каменные, именуемые каланчами, со всеми пушками, знаменами и воинскими припасами»^{61}.