Читаем Лефорт полностью

Первые месяцы 1693 года прошли под знаком подготовки к походу в Архангельский город — царю не терпелось увидеть настоящее море и морские корабли, прибывающие в Архангельск с заморскими товарами и отправляющиеся обратно с купленными здесь мехами, пенькой, лесом, смолой, поташом и др. Лефорт сопровождал царя. Накануне отъезда, 26 февраля, во время пира, устроенного им по случаю отъезда царя в Архангельск и продолжавшегося до утра, произошла ссора между хозяином дома и Авраамом Лопухиным, братом супруги царя Евдокии Лопухиной. Словесная перепалка переросла в драку. Характерная деталь, свидетельствующая о прочности дружбы между царем и Лефортом: Петр в этой драке встал на сторону не своего родственника, а приятеля — он нанес несколько пощечин Лопухину.

Сведениями о том, какова была конкретная роль Лефорта в Архангельском походе, историки не располагают. С большой долей вероятности можно предположить, что он сопровождал Петра, когда тот сел на иностранный корабль и отплыл от Архангельска верст на 300, а затем благополучно возвратился в город.

Полюбил Лефорта и брат царя Петра Иван Алексеевич. В 1694 году он пригласил генерала к себе вместе с женой и сыном, допустил к целованию руки и приказал передать поклон царю Петру Алексеевичу, отправлявшемуся в Архангельск. После скорого отъезда в Архангельск и самого Лефорта обе царицы, Прасковья Федоровна, жена Ивана, и Евдокия Федоровна, неоднократно присылали парадную карету за его женой и сыном Андреем и делали им щедрые подарки. «Милостивое внимание, оказанное мне царем Иоанном Алексеевичем пред моим отъездом и теперь, при моем возвращении, необыкновенно, — писал Лефорт брату. — Подарки превыше моих заслуг, всякого рода жизненного припасы и напитки были доставлены мне на дом в серебряных сосудах». «Чрезвычайные милости, изливаемые на меня им (царем Иваном Алексеевичем. — Н.П.) и братом его Петром Алексеевичем, — извещал он в другом письме, — беспримерны, и, не хвастая, могу сказать, что никогда не пользовался ими ни один иноземец, когда-либо живший в России. Я все приписываю Провидению, и великое милосердие Бога не забудет тех, которые стараются служить прежде Ему одному, потом тем, кто ближе к Нему, именно их царским величествам. Если бы было возможно, я употреблял бы для того еще большие старания; но будьте уверены, любезный брат, что если в юности моей я с избытком предавался удовольствиям, то настоящее мое отдохновение такого рода, что для него мне в высшей степени необходимо хоть несколько часов, ибо везде где я нахожусь, все зависит от моих распоряжений…»

Процитированные выше свидетельства современников и самого Лефорта нуждаются в некоторых пояснениях. Так, например, Лефорт сообщает о намерении Петра построить для него кирпичный дворец. Это намерение в полной мере не осуществилось, ибо царь вместо кирпичного здания решил построить деревянное — пристройку к дому Лефорта, что было сподручнее и привычнее для России и могло обойтись дешевле. Но эта деревянная пристройка была необычной и поражала современников и своими размерами, и великолепием отделки. Сам Лефорт в мае 1693 года, то есть когда пристройка еще не была готова, извещал брата Ами: «Зала будет, без сомнения, диковинною на русской земле. Издержки вместе с обоями и мебелью дойдут до 10 000 талеров. Уже слышатся обещания давать здесь балы».

Обстоятельное описание пристроенного к дому Лефорта зала дал швейцарец Филипп Сенебье в письме от 22 сентября 1693 года: «Его превосходительство выстроил весьма красивую и обширную залу для приема 1500 человек. Она обита великолепными обоями, украшена дорогою скульптурной) работою, везде вызолочена и действительно может быть названа прекраснейшею императорскою залою. Наш государь пожаловал ему (Лефорту. — Н.П.) пятнадцать больших кусков шелковых тканей с богатою золотою вышивкою. Помещение так велико и во всех частях исполнено так превосходно, что представляет нечто удивительное. Издержки простираются, говорят, до 14 000 талеров. Меблировка роскошна; много серебряной посуды, картин, зеркал, ковров, разных украшений — все вещи в высшей степени интересные и многоценные… У генерала большое число прислуги; на конюшне двадцать кровных лошадей, у ворот дома постоянно караул из двенадцати человек».

Открытие этого помещения сопровождалось торжественным празднованием, продолжавшимся четыре дня, с 30 июня по 3 июля. Сенебье описал это празднество в письме к старшему брату Франца Лефорта: «Господин генерал Лефорт перед отъездом царя в Архангельск четыре дня угощал великолепным образом его величество со всеми князьями и боярами, почетными иностранцами и дамами в числе двухсот человек. Кроме блеска роскошного пира была прекрасная музыка, танцевали всякий день, пускались интересные фейерверки и ежедневно палили из двадцати пушек»^{44}.