Читаем Ледовые войны полностью

– Идея вернуть вашей сборной заслуженную награду, пусть и в виде дубликата, получила поддержку таких звезд НХЛ, как Ги Лафлер и Дон Черри[55],– услышал я от Смита при первом нашем разговоре.– А стоило мне через средства массовой информации объявить сбор пожертвований, как со всех концов страны, от Сент-Джонса, что на атлантическом побережье, до Виктории на ее тихоокеанском краю, посыпались денежные переводы с приписками: «Прилагаю доллар. Не спортивный болельщик и не коммунист, а просто честный канадец», «Спасибо, Джордж: ты спас нашу репутацию!», «Мне стыдно вдвойне – за поведение боссов нашего хоккея и оттого, что не в состоянии прислать больше». Виннипегцы же каждый день приходят в мой офис пешком, приезжают в автомобилях и инвалидных колясках, чтобы тоже сделать свой взнос. В кампанию сбора средств включились и американцы. Один житель Нью-Йорка прислал чек на двадцать долларов, а на обороте написал: «Засадите этому подонку Иглсону по самое не могу!» Многие терпеть Иглсона не могут с тех пор, как во время Суперсерии-72 он закатил дикий скандал в Москве. Ему плевать, что наш премьер-министр лично вручил Кубок Канады капитану вашей команды, и ему безразлично, как мы теперь выглядим в глазах всего света. Кстати, Иглсон всех обманул, заявив, будто Кубок Канады стоит десять тысяч долларов. Я нашел литейную мастерскую, где точный дубликат этой награды взялись изготовить за полторы тысячи.

Сгладить не ими нанесенную советским хоккеистам обиду стремились многие канадцы. Одни нарисовали эскиз и сделали макет дубликата Кубка Канады, другие достали никель, а когда макет изготовили, одна из жительниц Виннипега отвезла его за сто пятьдесят километров в ту самую литейную мастерскую, находившуюся в городке по имени Уинклер. Всю дорогу одиннадцатилетний сын этой женщины не выпускал макет из рук – так дорожил выпавшей ему честью.

В Уинклере работа шла ночи напролет, и через несколько дней Джордж позвонил мне сам:

– Дубликат кубка у меня в офисе! И знаете что? Ни литейщики, ни мастера, покрывшие изделие хромом, не взяли за работу ни цента. Это, сказали, их собственный вклад в общее дело. А мы тем временем собрали ни много ни мало – тридцать две тысячи долларов! Эти средства передадим на развитие детско-юношеского хоккея в нашей провинции.

И снова про Иглсона:

– Представляете? Этот сукин сын тоже захотел подбросить деньжат в общий котел, но я заявил: «Не позволим этому козлу марать наш кубок», и все газеты в нашей провинции процитировали мою фразу. Тогда Иглсон опять поднял хай: мол, Кубок Канады – собственность федерального правительства и никому не позволено вывозить его за границу даже в копии. Мало того – пригрозил судебным преследованием. Прослышав об этом, люди стали присылать еще денег. Один из них мне написал: «Сперва собирался внести на изготовление копии кубка пять долларов, но, узнав о намерении Иглсона затеять против вас тяжбу, решил взнос удвоить на покрытие возможных судебных издержек». А группа видных юристов прислала письмо: «Джордж, не дрейфь! Пусть только этот тип попробует подать на тебя в суд. Мы будем тебя защищать, причем бесплатно». Тем не менее Иглсон все никак не уймется и подослал сотрудников RCMP. Те уселись у входа в мой офис и стали ждать, когда привезут дубликат кубка, чтобы конфисковать. Пришлось по старой памяти звонить генерал-губернатору Канады Эду Шрайеру (я с ним с детства знаком). «Что за дела, Эдди? – говорю я ему.– С какой это стати ко мне приставили арсиэмпишников?» – «Не волнуйся, Джордж,– ответил генерал-губернатор,– сейчас дам соответствующее распоряжение». Через час жандармов и след простыл… Кстати, от Шрайера я узнал, что кубок, который Иглсон отобрал у ваших ребят, не настоящий, а дубликат наподобие нашего. Оригинал же Кубка Канады хранится в кабинете генерал-губернатора. Так что Иглсон и тут всех обманул…

С тех пор я ввел в оборот термин «Кубок канадцев», и именно так дубликат Кубка Канады стали именовать «Известия» и «Комсомольская правда», тоже проявившая интерес к моим корреспонденциям об этой истории. Тем временем Борис Федосов договорился с руководством «Известий», и когда Смит позвонил мне опять, я передал ему приглашение приехать в Москву на очередной хоккейный турнир «Приз “Известий”» в качестве почетного гостя нашей газеты. С того дня мои корреспонденции о дальнейшем ходе событий в газете печатали с изображением приветливо улыбающегося Снеговика с букетом цветов в правой руке.

Джордж был растроган до слез:

– Мне, простому человеку, и такая честь… Мне скоро пятьдесят, но я еще нигде не бывал, кроме США и Мексики, когда гонял туда фуры. Надо ли говорить, как я счастлив, что смогу поехать в Советский Союз! Хорошо бы только договориться с вашим посольством в Оттаве о том, чтобы оно само переправило копию кубка в Москву: изделие весит полцентнера, и мне везти его в такую даль будет не с руки.