На канадцев это действовало как озверин, и создатели фильма «Легенда № 17» не преувеличили, уподобив соперников нашей сборной в той суперсерии разъяренным быкам, реагирующим на красную тряпку. А вот вставив в конце эпизод, где вожак энхаэловцев Фил Эспозито, смирив гордыню, воздает Валерию Харламову должное за его мастерство, сценаристы этой кинокартины пошли против истины: такого не было и в помине. За все годы работы в Канаде я не видел ни одного телеинтервью с «Трейдером Филом»[2], где бы тот назвал наших хоккеистов иначе как «красными ублюдками» (Red bastards) и «за…нцами» (assholes). В Праге, где сборная НХЛ после Суперсерии-72 сыграла матч со сборной ЧССР[3], он из паранойи даже зубы не чистил: вдруг «красные» отраву подсунут…

Кроме того, Эспозито постоянно, как заведенный, призывал применять тактику запугивания как самый действенный способ одолеть наших хоккеистов. Об этом в 1982 году он заявил даже на банкете в Нью-Йорке, где отмечали десятую годовщину Суперсерии-72.

Позже Эспозито породнился с русским (его дочь Кэрри вышла замуж за нашего хоккеиста Александра Селиванова), стал дедом двух мальчиков, в чьих жилах тоже течет русская кровь, и тем не менее в своих мемуарах, опубликованных в 2004 году, Третьяка обозвал «дешевым вратаришкой», тренера сборной СССР Бориса Павловича Кулагина – «коммунистическим шишаком» («шишак» – эвфемизм использованного в оригинале похабного слова), а наших спортсменов – «комми»[4], «мерзавцами» и «роботами». Кто-нибудь когда-нибудь слышал в нашей стране что-то подобное про канадских мастеров хоккея с шайбой?

В том же 2004 году мы с женой купили щенка алабая. Щенок был породистый, и по правилам ему полагалось дать кличку на букву «ф». Учитывая его среднеазиатское происхождение, наш заводчик и имя посоветовал выбрать под стать – Фарид, Фуад, Фарук или Фархад. Нас такой вариант не устроил, и я стал перечислять вслух другие.

– Может,– говорю Алле,– Фидель? От английского fidelity, то есть «преданность», «верность». К тому же так зовут вождя кубинской революции Кастро, а тот, как известно, богатырского роста и бесстрашен…

– Идея, в принципе, неплохая,– рассудила жена,– но делать пса тезкой знаменитого на весь мир уважаемого человека? Ты бы еще имя Дзержинского предложил…

– Согласен, нужна более подходящая кличка… Франк, Фред, Фрост?..

И тут меня осенило:

– Фил – от «Фил Эспозито»!.. Как и он, алабаи огромны, свирепы, кому хочешь глотку перегрызут…

На том и порешили. Наш пес к полутора годам вымахал Алле по пояс, дав нам полное право повесить у ворот дачи знак «Осторожно! Во дворе злая собака». Жена, впрочем, так Фила натаскала, что он стал не только всеобщим любимцем, но и добрейшим членом нашей семьи.

А его двуногого тезку из НХЛ мы с тех пор если и вспоминали, то совсем по другим поводам – например, в связи с вручением Эспозито ордена Дружбы. Государственной награды Российской Федерации его удостоили в 2020 году с формулировкой… «За укрепление дружбы, сотрудничества и взаимопонимания между народами России и Канады». Как именно «Трейдер Фил» укреплял канадо-российскую дружбу, сотрудничество и взаимопонимание, мне лично неведомо, но он стал вторым в Стране кленового листа кавалером нашего ордена с подобным названием.

Сорока годами раньше орденом Дружбы народов наградили упомянутого выше Дайсона Картера, и тогда это ни у кого вопросов или сомнений не вызвало. Выдающийся канадский писатель, издатель и ученый в самый разгар маккартизма[5] возглавил общество дружбы «Канада – СССР», несмотря на тяжелый неизлечимый недуг[6], объездил всю страну с лекциями о Советском Союзе, а затем стал выпускать журнал «Северные соседи» – уникальное, единственное на всю Северную Америку издание (целиком было посвящено нашей действительности), к 1985 году набравшее 10 тысяч подписчиков в Канаде, США и 79 других странах на всех континентах.

<p>Зигзаг судьбы</p>

В Канаду вместе с первой женой Тамарой и трехлетним Алешей я прилетел 8 сентября 1973 года и потом ровно пять с половиной лет, до 8 марта 1979 года, трудился в этой стране собственным корреспондентом Агентства печати «Новости».

Таким образом, я пошел по стопам отца: в 1946–1947 годах он работал в лондонском корпункте ТАСС. Да и в Страну кленового листа я попал через четверть века после того, как папа сам мог там оказаться, причем в том же качестве. По возвращении из Великобритании он перешел в Совинформбюро[7] – так до 1961 года называлось Агентство печати «Новости» – и начал готовиться к командировке в Канаду, но тут опять дал о себе знать порок сердца (из-за него в самом начале Великой Отечественной отец был комиссован), и папа стал непригоден к длительной работе за рубежом.