Под вечер мы с Вартаняном отвезли Анатолия Владимировича в наше посольство, где, как я уже упоминал, он выступил перед сотрудниками советских учреждений в Оттаве. Выступление длилось часа полтора. Наконец, Анатолия Владимировича отпустили с трибуны, и мы направились к выходу – ужинать у нас с Тамарой дома. По пути Тарасова остановила группа работников военного атташата, опоздавших на мероприятие, и один из них задал Тарасову настолько нелепый вопрос, что было понятно: товарищ, образно говоря, не отличает хоккей с шайбой от хоккея на траве. Тем не менее Анатолий Владимирович остановился и несколько минут доброжелательно, понятным даже ребенку языком давал пояснения. Наконец мы сели в машину, и я, тронувшись с места, Тарасову говорю:

– Удивляюсь вашему терпению, Анатолий Владимирович! Ведь видно: человек ни бельмеса в хоккее не смыслит. И стоило вам тратить на него время?

Тарасов насупился:

– Вы не правы! Если к вам обратился человек, искренне интересующийся тем, чем вы занимаетесь, значит, он ваш потенциальный соратник, пусть и малосведущий. В таком случае ваша задача – не обидеть его пренебрежительным отношением, а сделать союзником, поборником ваших идей!

Это стало мне уроком на всю последующую жизнь, и, когда полтора десятка лет спустя я стал осваивать ремесло пиарщика, мудрый совет Тарасова помог мне установить добрые отношения со множеством журналистов.

…Последний раз я Анатолия Владимировича увидел году в 1988-м на очередном хоккейном турнире на «Приз “Известий”». Тарасова было не узнать: по ступеням московского Дворца спорта медленно, опираясь на палки, спускался больной старик.

По словам Бориса Федосова, Анатолий Владимирович в еде себе не отказывал и к тому же был большим любителем всевозможных настоек, которые сам готовил из ягод и сам же регулярно употреблял. Это ли стало причиной поразительной метаморфозы с Тарасовым, мне знать не дано. Выскажу только догадку: обрушившиеся на него хвори наверняка были связаны и с его личной драмой. Выдающийся Тренер, Новатор, Трибун (сознательно пишу эти слова с прописных букв), гомо сапиенс из той уникальной породы людей, кого именуют глыбищами и матерыми человечищами, горделивая личность, давшая миллионам сограждан еще один повод гордиться своим народом и своей страной, Анатолий Владимирович, видимо, так и не примирился с мыслью о том, что его любимое дело взяли в свои руки другие, а ему осталось лишь жить воспоминаниями и с обочины наблюдать за происходящим, не имея ни сил, ни возможностей что-либо предпринять.

<p>Вундеркинд Великий Гретцки</p>

В ходе упомянутого в предыдущей главе чемпионата мира для молодежных команд на международную хоккейную арену впервые вышел тот самый Уэйн Гретцки, которого четверть века спустя, подводя итоги 20 века, канадцы поставили во главе списка величайших сограждан, отведя лишь второе место премьер-министру Пьеру Трюдо. Такое, пожалуй, возможно только в Стране кленового листа. Ну да Бог жителям этого государства судья, тем более что их первостатейный кумир – личность действительно выдающаяся и титул «Великий» заслужил уже в 11 лет.

Гретцки появился на свет 26 января 1961 года и трех без малого лет от роду встал на коньки. Три года спустя он начал выступать в хоккейных турнирах, запросто обыгрывая ребят вдвое старше. Еще через пять лет Уэйн установил первый рекорд, в 68 официальных матчах забросив 378 (!) шайб. Тогда-то ему и дали прозвище «Великий», закрепившееся за ним навсегда.

В 16 лет Гретцки уже играл с 20-летними парнями в составе национальной сборной на первенстве мира для молодежных команд, где был признан лучшим бомбардиром. Летом того же 1978 года он стал профессионалом, подписав контракт с владельцем клуба ВХА «Индиана Рейсерс» Нельсоном Скалбанией. Тот, однако, вскоре попал в финансовую передрягу и предложил Майклу Гобути, хозяину другого клуба ВХА – «Виннипег Джетс», сыграть в нарды на Гретцки. Гобути отказался, и Скалбаниа продал Уэйна владельцу «Эдмонтон Ойлерз» Питеру Поклингтону, кроме денег, выручив за восходящую звезду несколько редких картин, пару породистых рысаков и старинной работы перстень с огромным бриллиантом. Гретцки воспринял это как должное («Они вправе менять меня либо продать, как любого другого») и свой гонорар отработал сполна, в первом же сезоне в профессиональном хоккее забросив 46 шайб.

От одной хоккейной вершины к другой старший сын ремонтного рабочего-монтажника телефонной компании «Белл Канада» мчался так, будто у него на ногах не коньки, а сапоги-скороходы. В феврале 1980 года Уэйн впервые сыграл в традиционном «Матче всех звезд HXЛ», дав Горди Хоу повод заметить: «У меня по спине мурашки бегут, как подумаю, кем он станет лет через пять. Другого такого случая безболезненной ассимиляции юноши во взрослом, тем более профессиональном хоккее я просто не знаю». Интуиция «Мистера Хоккей» не подвела. За двадцать один сезон в ВХА, а потом в НХЛ Гретцки забросил 940 шайб, сделал 2027 голевых передач и установил в общей сложности 61 рекорд.