Читаем Ледобой полностью

Парни поглядывали с опаской, обходили десятой дорогой. Еще не сошли синяки, еще не обсыпалась кровяная корка с губ. Подруги с завистью поглядывали. Не абы кому приглянулась, этот синеглазый — боец не из последних. Окрестные парни тому доказательством — не ходят, а горбятся, не говорят, а кривятся. Синеглазый ушел, но обещал вернуться. Просил ждать. И все бы ничего, — только взрослые вои, которым парни рассказали о сшибке на звериной тропе, мрачно качали головой. Дед Хмур, самый старый воитель в деревне, непонятно как доживший в ратном деле до глубоких седин, все пытал Воробья и остальных:

— А статью каков был?.. — Разбросал по сторонам, ровно молодь неразумную?.. — Говоришь, глаза холодные?.. — К земле гнуло, значит?..

Потом долго молчал, положив руки на клюку. Велел кликнуть Ясну, а когда первая красавица встала на глаза, просто спросил:

— Как звать-то, сказал?

— Нет. — Ясна покачала головой. — Сказал — просто ратник! Просто ратник.

Дед хранил молчание, глядя на молодицу глазами, выцветшими от древности, и отчего-то покачал головой. Отправил девку восвояси, а парням наказал днем и ночью ходить за Ясной точно хвостики, след в след. Одну не оставлять, и чтобы никто чужой на перестрел не подошел. Парни тогда почесали затылки, спросили, — дескать, зачем все это надо. Хмур что-то недовольно буркнул, и добавил, чтобы не менее трех парней в шесть острых глаз приглядывали за молодицей, причем оружные. Охотники белке в глаз попадали, им добрый лук не в тягость. Спросили только, долго ли ходить за Ясной, ровно тень.

— Пока не скажу, будете ходить! — отрезал Хмур. А когда озадаченные парни ушли, дед помрачнел, нахмурился и все повторял в бороду: «Не может быть…».