Глава восьмая

Мы двигались вперед в напряженной тишине, нарушаемой только хрустом изморози под сапогами и приглушенной руганью техножреца. Логаш никак не мог угомониться, и, в конце концов, солдаты перестали обращать на него внимание. Грифен и ее огневая команда восприняли мое распоряжение продолжать поиски как истинные профессионалы, не рассуждая и не выказывая недовольства, если оно и было. Каждый мог понять: от результатов вылазки зависит безопасность товарищей наверху и, что немаловажно, наша собственная. Что касается меня самого, то я вполне разделял отвращение Логаша, подкрепляя его немалой дозой страха. Все мои инстинкты, врожденные и приобретенные за долгие годы службы, твердили одно: как можно скорее вылезай из пещер, под любым предлогом садись в первый же шаттл и лети куда подальше, хотя бы в относительную безопасность «Чистоты сердца».

– Комиссар? – позвал Юрген, и я внезапно осознал, что нашептываю себе под нос одну из Литаний Командования, а это было уже что-то… Клянусь, я никогда не делал этого в здравом уме и твердой памяти, с тех пор как покинул Схолу.

– Ничего, – поспешно ответил я, выдохнув облачко быстро застывающего пара в окружающую полутьму. – Просто прочищал горло.

– А… ладно, – кивнул мой помощник, как всегда, невозмутимо и отошел, держа мелту наготове поперек груди.

Логаш кинул на меня неприязненный взгляд.

– Страх убивает разум, да? – спросил он, и я понял, что слух техножреца уж точно сверхъестественно улучшен. – Полагаю, сегодня вы это уже доказали.

Я едва поверил собственным ушам: мы находимся между двумя самыми кошмарными врагами, каких только можно найти, а этот железный идиот дуется, оттого что ему не позволили разграбить какую-то дурацкую гробницу.

– По крайней мере, у меня достаточно мозгов, чтобы понимать, кого и когда мне следует бояться! – огрызнулся я в ответ.

Мы уставились друг на друга, будто дошкольники, чьего словесного запаса не хватило, чтобы продолжать оскорбления. Я уверен, мы бы перешли к тычкам и затрещинам, если бы голос Хейл не прервал нас, возникнув в моем микрокоммуникаторе:

– Вижу свет впереди.

Дрожь дурного предчувствия пронзила меня. Мы были слишком глубоко под землей; хотя пол туннеля понемногу забирал вверх на протяжении нескольких последних километров, чувство направления подсказывало мне, что до поверхности еще весьма далеко.

– Удерживайте позицию! – приказал я, сразу забыв о злости на чудаковатого техножреца.

Я поспешил вперед, чтобы присоединиться к Хейл, за мной последовал знакомый запах Юргена. Вскоре мы нагнали Ланта и Симлу. Большой специалист по тяжелому вооружению посмотрел, как мы обгоняем его, и стал готовить огнемет. Теперь мы оказались на линии его огня, так что это проявление инициативы оказалось гораздо менее ободряющим для меня, чем могло бы.

Когда мы приблизились к позиции Хейл, я выключил люминатор; Юрген последовал моему примеру. За секунду до этого я по привычке закрыл глаза, чтобы зрение быстрее приспособилось к темноте. Разница между жизнью и смертью в тяжелых ситуациях почти всегда определяется подобными мелочами.

К моему облегчению, Хейл так же затушила свой фонарь – не знаю уж, благодаря опыту или природной сообразительности, – так что, когда я присоединился к ней, мои чувства уже достаточно обострились.

– Там, сэр. – Шепот исходил от одной из глубоких теней, с которой почти целиком сливалась эта женщина. Ее кожа была очень темного оттенка, почти цвета рекафа,[37] и Хейл использовала свое естественное преимущество на полную.

Когда женщина пошевелилась, в фокус моего зрения попал ее силуэт, подсвеченный мягким, сероватым сиянием. Я облегченно выдохнул, поскольку уже был готов увидеть болезненное зеленоватое свечение, наполнявшее гробницу некронов, в которой мне довелось побывать ранее. Осознание того, что, к чему бы мы ни приближались, оно не имело к этому врагу никакого отношения, обрушилось на меня чем-то похожим на эйфорию.

– Движение? – спросил я, и Хейл покачала головой.

Этот жест в темноте был практически неразличим, я скорее почувствовал, чем увидел его.

– Пока ничего, – добавила она.

– Хорошо. – Я на секунду замер, позволяя своим чувствам туннельной крысы приспособиться к изменившейся обстановке.

Когда глаза полностью адаптировались, бледное сияние, казалось, усилилось и в более темном камне, наметился едва заметный, размером с подушечку моего большого пальца, неровный диск, вокруг которого все было абсолютно черным. Воздух, окружавший нас, слабо колебался, был полон влаги и острого запаха холода. Каким бы невозможным это ни казалось, но выглядело все так, будто впереди был выход на поверхность.

– Полагаю, мы пришли, – заключил я.

– Но мы же, конечно, слишком глубоко под землей? – спросил Логаш, возникнув рядом со мной.

Погруженный в свои мысли, я не заметил, что он увязался следом, и вздрогнул, к его явному удовольствию.

– Это может быть дном расщелины, – высказал предположение Юрген.

Догадка показалась мне весьма достоверной: мой помощник вырос в мире, подобном этому. Я кивнул: