Читаем Ледяные пещеры полностью

– Это кажется мне маловероятным. – Морель принялся разглядывать схему на противоположной стене. Блуждающие и извивающиеся линии на ней походили на детальный план тарелки, полной макарон. Но, как я понял, это была карта туннелей под нами, где бесчисленные поколения шахтеров добывали драгоценный лед, пригодный для переработки в прометий.[12]

– Можете обозначить места, где пропадали шахтеры? – спросил я.

Это должно было что-то нам подсказать. Морель кивнул, взял со стола писчее перо и быстро отметил на карте нужные точки. Я понял, что он уже проделывал это раньше, несомненно пытаясь найти какую-то связь самостоятельно. Я вгляделся в покрытый линиями лист, переводя в уме схему в трехмерную картину и пытаясь прочувствовать ее объем.[13] И все же, если в пометках и была какая-то последовательность, она от меня ускользала.

– Что-нибудь заметили? – с надеждой спросила Кастин, которой было известно о моих инстинктах туннельной крысы из моих же отчетов по Гравалакскому инциденту.

Я покачал головой:

– Между этими точками нет никакой очевидной связи. – Я постучал по одной из них ногтем. – Например, эта галерея заканчивается тупиком. Нападающему пришлось бы пробраться мимо всей смены рабочих и остаться незамеченным.

– А это просто невозможно, – подхватил Морель.

Что просто требовало следующего вопроса, который Броклау оказался так любезен озвучить.

– Если только отвечает за все это не кто-то из персонала установки… – начал он, но замолк, увидев, как помрачнело лицо Мореля.

– Если вы хотите обвинить кого-то из моих людей в убийстве, то вам лучше постараться найти чертовски хорошие доказательства этого!

– Никто никого ни в чем не обвиняет, – утешил я, сдерживаясь, чтобы не добавить мысленно произнесенное «пока что». – Вы поставили нас в известность о потенциально важном нарушении безопасности, и все, что мы стараемся сделать, – это прояснить обстоятельства до конца.

– Если это спасет остальных моих людей, я только рад помочь, – отступил шахтер, в определенной мере смягчаясь.

– Рад слышать это. – Я вновь кинул долгий взгляд на карту шахтных разработок, как будто глубоко задумавшись. – Но я не думаю, что мы решим проблему, обсуждая ее за чашкой чаю.

– Что же вы предлагаете? – спросила Кастин.

Я вздохнул с тщательно выверенной показной неохотой и покачал головой.

– Мне просто придется отправиться вниз и осмотреться самому, – сказал я.

Конечно, если вы читали мои мемуары хоть с долей внимания, то вам покажется, мягко говоря, не характерной для меня такая видимая готовность поставить себя в опасное положение. Но постарайтесь взглянуть на вещи с моей стороны. Если бы я оставался наверху, пока готовилась оборона, у меня был бы немалый шанс вновь оказаться на здешнем пробирающем до костей холоде, и я был более чем не рад такой перспективе. Не говоря уже о том, что на подходе была орда зеленокожих. Конечно, они не ожидались в полной силе еще около двадцати четырех часов, но это ничуть не уменьшило пыл того передового отряда, который мы встретили, и кто знает, сколько еще их могло незамеченными ошиваться вокруг, ожидая, когда им представится неосторожная мишень?

Туннели, с другой стороны, были той средой, в которой я чувствовал себя как дома. Я мог сражаться в замкнутом пространстве с любыми тварями, какие бы ни окопались там, внизу. К тому же я не был один; что бы там ни привыкло расправляться с одиночными невооруженными гражданскими, его ждет большой сюрприз, если оно рискнет наброситься на отряд солдат с лазерными ружьями. В общем, я был достаточно уверен: то, что мы встретим на темных нижних уровнях туннелей, не будет представлять такой угрозы моему благоденствию, как идея болтаться снаружи, будто хорошо промороженная приманка для орков. Как оказалось, в этом предположении я был не вполне прав, а еще точнее – катастрофически ошибался. Но в тот миг у меня не было никакого резона предполагать, к чему в конечном итоге приведет наше расследование пропаж шахтеров.

За свою жизнь я повидал немало достопримечательностей, и произвести на меня впечатление довольно непросто. Но я вынужден признать, что даже сегодня, спустя почти столетие, ледяные пещеры Симиа Орихалки занимают особое место в моей памяти. Не знаю, что думали о них солдаты, но для рожденной и взращенной в туннелях крысы вроде меня они были весьма захватывающим зрелищем. Хотя широкие шахтные галереи разбегались в стороны далеко за пределы действия люминаторов, там никогда не было по-настоящему темно: окружающий нас лед отражал свет, и он рассеивался вокруг, куда хватало глаз, чуть дрожащим голубоватым сиянием.