Читаем Ледяной Сфинкс полностью

— И да, и нет… Во всяком случае, кое-кто проявляет недовольство.

— Наверное, Хирн принялся за старое и подстрекает остальных?

— Открыто — нет, мистер Джорлинг. Я наблюдаю за ним, но ничего не замечаю. Он знает, что его ждет, стоит ему лишь обмолвиться словом… В общем, если я не ошибаюсь, этот хитрец решил до поры до времени лечь на другой галс. Но кто меня удивляет, так это наш старшина-парусник Мартин Холт…

— Что вы хотите этим сказать, боцман?

— А то, что эти двое, кажется, спелись! Вы приглядитесь: Хирн тянется к Мартину Холту, частенько с ним болтает, и нельзя сказать, чтобы это было тому не по нутру…

— Полагаю, что Мартин Холт все же не тот человек, чтобы слушать советы Хирна, тем более следовать им, если речь пойдет о подстрекательстве к бунту.

— отвечал я.

— Это верно, мистер Джорлинг. И все же не нравится мне, что они держатся вместе. Этот Хирн — опасный и бессовестный субъект, и Мартину Холту следовало бы поостеречься…

— Верно, боцман.

— Вот, извольте — представляете, о чем они болтали как-то раз? До моих ушей долетели обрывки их разговора…

— Я никогда ничего не знаю, если вы мне об этом не рассказываете, Харлигерли.

— Так вот, я подслушал, как они беседовали о Дирке Петерсе и Хирн сказал: «Не держите зла на метиса, старшина Холт. Что с того, что он не отвечает вам и не хочет принимать вашу благодарность… Пусть он всего-навсего неотесанный дикарь, зато необыкновенно храбр и доказал это, когда спас вас из передряги, рискуя собственной жизнью. И потом не забывайте, что он плавал на том же „Дельфине“, что и ваш брат, Нед, если я не ошибаюсь…»

— Он так прямо и сказал, боцман?! — вскричал я. — Он назвал «Дельфин»?

— Да, «Дельфин».

— И Неда Холта?

— Его, мистер Джорлинг!

— Что же ответил Мартин Холт?

— А вот что: «Я даже не знаю, как погиб мой несчастный брат!.. Может быть, то случилось во время мятежа на корабле? Он был отважным человеком и никогда не предал бы своего капитана. Может быть, его убили?..»

— И что же Хирн?

— Хирн сказал в ответ: «Я понимаю, как вам тяжело, старшина Холт! Судя по рассказам, капитана „Дельфина“ посадили в шлюпку вместе с двумя-тремя матросами. Кто знает — быть может, среди них был и ваш брат?..»

— А дальше?

— Дальше, мистер Джорлинг, он произнес такие слова: «Вам не приходило в голову расспросить об этом Дирка Петерса?» — «Да, — отвечал Мартин Холт, — как-то раз я обратился к нему с таким вопросом, но не ожидал, что это так расстроит его. Он твердил лишь: „Не знаю, не знаю…“, да так глухо, что я едва сумел расслышать. При этом он закрыл лицо руками…»

— Это все, что вы слышали, боцман?

— Все, мистер Джорлинг. Разговор показался мне любопытным, вот я и решил поведать вам о нем.

— К какому же выводу вы пришли?

— Ни к какому, за исключением того, что гарпунщик — редкий мерзавец и собирается втянуть в свои подлые замыслы Мартина Холта.

В самом деле, как объяснить новую личину Хирна? Почему он искал встреч с Мартином Холтом, одним из самых верных людей в экипаже? Зачем напомнил ему о трагедии на «Дельфине»? Неужели Хирн знает больше остальных о Дирке Петерсе и Неде Холте, неужели ему известна тайна, единственными хранителями которой считали себя мы с Дирком Петерсом?..

Мною овладело сильное беспокойство. Однако я не решился поделиться своими опасениями с Дирком Петерсом. Заподозри он, что Хирн болтает о событиях на «Дельфине», узнай он, что этот мерзавец, как справедливо окрестил его Харлигерли, нашептывает Мартину Холту о его брате Неде, — страшно подумать, что бы он сделал!

Во всяком случае, оставалось сожалеть, что наш старшина-парусник, в котором капитан был полностью уверен, спелся с таким субъектом. Наверняка у гарпунщика были свои резоны для таких разговоров… Мне не хватало фантазии, чтобы разгадать его замыслы. С Хирном следовало держать ухо востро и не упускать его из виду.

Прошло еще два дня, и все работы были завершены. Корпус корабля был залатан, и от него к основанию айсберга пролег желоб. Желоб плавно спускался по западному склону айсберга, избегая резких перепадов, чтобы шхуну на пути к воде не подстерегали никакие опасности. Я боялся только, что повышение температуры затруднит ее скольжение по желобу.

Само собой разумеется, что груз, якоря, мачты и все прочее оставалось вне шхуны, ибо ее корпус и так был достаточно тяжел и неуклюж. Лишь бы шхуна достигла воды, — мы сумели бы вновь оснастить ее за несколько дней.

Двадцать восьмого января после полудня последние приготовления были закончены. В четыре часа всем был предоставлен отдых. Лен Гай распорядился раздать двойные порции спиртного, ибо люди, упорно трудившиеся целую неделю, заслужили лишнюю стопочку виски и джина.

С тех пор как Хирн оставил попытки подстрекательства, среди команды не наблюдалось и подобия недисциплинированности. Все думали только о том, как пройдет спуск шхуны. «Халбрейн», снова покачивающаяся на волнах, — это означало бы начало возвращения!.. Для нас с Дирком Петерсом это означало бы также, что нужно махнуть рукой на Артура Пима…