Читаем Ледяной Сфинкс полностью

Экипаж молча производил маневры, подчиняясь отрывистым командам Джэма Уэста — повернуть ли круче к ветру при проходе узкого пролива, дабы избежать столкновения, встать ли кормой под самый ветер. Однако, несмотря на бдительность командиров, умение матросов и безупречное маневрирование, шхуна то и дело со скрежетом терлась о края айсбергов, после чего на их сверкающей поверхности оставались длинные полосы смолы. Тут и у самого бесстрашного не могло не сжаться от ужаса сердце при мысли, что борта вот-вот лопнут и тогда в трюм хлынет вода…

Отмечу, что окружавшие нас ледяные горы имели весьма крутые склоны, так что высадиться на них было бы совершенно невозможно. Кроме того, здесь не было ни тюленей, которые обычно в больших количествах населяют ледяные поля, ни даже крикливых пингвинов, которых «Халбрейн» заставляла тысячами нырять в воду в более низких широтах. Птиц над мачтами и то поубавилось, а оставшиеся стали заметно пугливее. При виде этих безжизненных мест в душу каждого закрадывалось ощущение тревоги, даже ужаса. Разве можно было надеяться, чтобы люди с «Джейн», даже если бы случай занес их в эти дикие края, смогли отыскать здесь приют и просуществовать сколь-нибудь долго? Если же и «Халбрейн» была суждена гибель, то приходилось сомневаться, сможет ли хоть кто-нибудь засвидетельствовать потом факт ее исчезновения…

Я подметил, что с того момента накануне, когда шхуна, шедшая прежде к югу, отклонилась в сторону, чтобы обогнуть айсберги, в обычном поведении метиса произошла разительная перемена. Теперь он проводил почти все время под фок-мачтой, не желая глядеть в сторону моря, и лишь изредка вставал на ноги, чтобы поучаствовать в маневрах шхуны, делая это, впрочем, без былого рвения и сноровки. Судя по всему, он совсем пал духом. Я не хочу сказать, что он отказался от надежды, что его товарищ жив, — нет, подобная мысль просто не могла бы родиться в его мозгу. Однако инстинкт подсказывал ему, что, следуя этим курсом, шхуна не найдет следов бедного Пима… «Поймите, сэр, — сказал бы он мне, — это не здесь. Нет, не здесь!..» Что бы я смог ответить на такие слова?..

Часов в семь вечера мы вошли в полосу довольно густого тумана. Плавание в нем было чревато бедой…

Позади остался день, полный тревог, надежд и разочаровании. Я совершенно обессилел. У меня только и хватило духу, что добраться до своей каюты и повалиться одетым на койку. Однако сон никак не шел, ибо мое воображение, столь спокойное до недавних пор, было перевозбуждено и в нем рождались самые тревожные мысли. Готов согласиться, что беспрерывное чтение Эдгара По, тем более в столь фантастических краях, неминуемо должно было произвести на меня действие, которого я не предполагал…

Назавтра истекут двое суток — последний срок, на который согласился экипаж, уступив моим настояниям. «Дело идет не так, как вам хотелось?» — спросил меня боцман, прежде чем я скрылся в каюте. Конечно же, не так! Мы не нашли ничего, кроме флотилий проклятых айсбергов… Если до завтра в просветах между ними не покажется земля, капитан даст команду поворачивать на север.

Ах, почему я не командир этой шхуны? Если бы я смог купить ее, пусть это и стоило бы мне всего моего состояния, если бы все эти люди были моими рабами, повинующимися кнуту у меня в руке, то «Халбрейн» ни за что на свете не прервала бы своего путешествия… пусть даже оно завело бы ее в самый центр Антарктиды, к земной оси, где полыхает в небе Южный Крест!..

В моем взбудораженном рассудке теснились сотни мыслей, обид, желаний. Я хотел подняться, но чувствовал, что властная тяжелая рука пригвоздила меня к койке. Меня обуревало желание немедленно удрать из каюты, где меня мучили нестерпимые кошмары, спустить в море одну из шлюпок «Халбрейн», спрыгнуть в нее вместе с Дирком Петерсом, который, не колеблясь, последует за мной, и отдаться воле течения, которое понесет нас на юг…

Так я и поступил — во сне… Наступило завтра. Капитан Лен Гай, оглядев напоследок горизонт, отдает команду поворачивать назад… За кормой привязана шлюпка… Я предупреждаю об этом Дирка Петерса, и мы незаметно спускаемся в нее. Остается разомкнуть стопор… Шхуна уходит, мы все больше удаляемся от нее, подхваченные течением…

Нас несет в свободное ото льдов море. Остановка. Мы достигли земли. Я вижу перед собой сфинкса, возвышающегося над полярной шапкой. Я приближаюсь к нему и задаю вопрос… И он открывает мне все тайны этого загадочного края! Потом вокруг монстра начинают происходить все те явления, о которых писал Артур Пим! Завеса мерцающих паров, испещренных полосами света, разрывается — и перед моим ослепленным взором предстает не фигура нечеловеческого роста, а сам Артур Пим — несломленный хранитель Южного полюса, развернувший на ветру высоких широт флаг Соединенных Штатов!..