Читаем Ледяной Сфинкс полностью

Впрочем, если их челн пересек восемьдесят четвертую параллель, то к какой суше их могло прибить, если дальше на океанских просторах не было ни островов, ни тем более континентов?.. Кроме того, как я уже напоминал, конец рассказа изобилует странностями, несуразностями, несусветицей, порожденными галлюцинациями, посещающими больной мозг. А как полезен оказался бы сейчас Дирк Петерс! Как жаль, что Лену Гаю не удалось разыскать его в Иллинойсе и взять в экспедицию на «Халбрейн»!..

Но вернемся к нашим вопросам. Если мы решим продолжить поиски, то в какую точку этих загадочных областей направить нашу шхуну? Разве ей не пришлось бы носиться по океану наугад? Разве согласился бы экипаж «Халбрейн» на риск плавания в неизвестность, все ближе к полюсу, где можно натолкнуться на непреодолимый припай, который не даст шхуне пробиться назад?.. Ведь через несколько недель наступит антарктическая зима, а с ней — ненастье и нечеловеческий холод. Это море, пока свободное ото льда, целиком замерзнет, сковав наш корабль. Несомненно, одна мысль о семи-восьми месяцах плена среди льдов, без всякой надежды добраться до суши, заставит содрогнуться даже самых бесстрашных. Разве имеют командиры право рисковать жизнью своих людей ради ничтожной надежды отыскать нескольких человек с «Джейн», которых не оказалось на острове Тсалал?

Именно об этом тяжко раздумывал Лен Гай со вчерашнего дня; теперь же он, утратив последнюю надежду отыскать брата и его товарищей, отдает дрожащим голосом команду:

— Отплываем завтра на заре!

Я почувствовал сильнейшее разочарование и глубокую печаль, поняв, что путешествие кончилось ничем. Я бы предпочел продолжить поиски, пока есть возможность бороздить антарктический океан…

Немало мореплавателей на нашем месте воспользовались бы случаем, чтобы попытаться решить географическую загадку, каковой является Южный полюс! Ведь «Халбрейн» забралась дальше, чем корабли Уэдделла, — остров Тсалал лежит менее чем в семи градусах от точки, в которой пересекаются все меридианы. Казалось, ничто не мешает нашей шхуне устремиться к самой южной параллели. Благодаря необыкновенно теплой погоде, ветрам и течениям она могла бы очутиться у самой земной оси, от которой ее отделяли сейчас какие-то четыреста миль. Если на ее пути не окажется суши, то это расстояние можно было бы преодолеть всего за несколько дней! Если же путь нам преградит континент, то путешествие заняло бы несколько недель… Однако никто из нас не помышлял о Южном полюсе, ибо «Халбрейн» вышла навстречу опасностям антарктического океана вовсе не для того, чтобы предпринять его штурм!

Даже если капитан Лен Гай, решив продолжить поиски, сумеет добиться согласия Джэма Уэста, боцмана и старых членов экипажа, трудно предположить, что он найдет понимание у двадцати новичков с Фолклендов, дурное настроение которых постоянно поддерживал гарпунщик Хирн. Нет, капитан не мог положиться на этих людей, составлявших большинство экипажа! Они бы решительно отказались от дальнейшего плавания по Антарктике, и, видимо, именно поэтому капитан Лен Гай принял решение поворачивать на север, хотя оно и далось ему с большой душевной болью.

Итак, приходилось признать, что путешествие окончено. Поэтому можно понять наше удивление, когда мы услышали слова:

— А Пим? Бедный Пим…

Я обернулся. Голос принадлежал Ханту. Неподвижно стоя подле рубки, этот странный человек пожирал глазами горизонт.

Экипажу шхуны был настолько непривычен звук его голоса — возможно, это вообще были первые слова, которые он произнес с той поры, когда впервые ступил на палубу шхуны, — что, влекомые любопытством, люди столпились вокруг него.

Властный жест Джэма Уэста заставил команду отступить на бак. Рядом с рубкой остались только сам старший помощник, боцман, старшина-парусник Мартин Холт и старшина-конопатчик Харди — последние сочли себя вправе быть свидетелями столь важного события.

— Что ты сказал? — спросил капитан Лен Гай, приблизившись к Ханту.

— Я сказал: а Пим? Бедный Пим…

— Что же ты имеешь в виду, называя человека, чьи негодные советы завлекли моего брата на этот остров, где погибла «Джейн» и большая часть ее экипажа и где мы не нашли никого? — Хант хранил молчание, поэтому капитан не смог сдержаться и прикрикнул: — Отвечай же!

Колебание Ханта было вызвано вовсе не тем, что он не знал, как ответить, а, как мы скоро убедимся, тем обстоятельством, что ему было трудно выразить свои мысли. Хотя мысли были ясными, фразы выходили рваными, а слова казались почти не связанными одно с другим.

— Ну, — начал он, — я не мастер рассказывать… Язык не слушается меня… Понимаете… Я говорю о Пиме… о бедном Пиме, да?

— Да-да, — подбодрил его старший помощник. — Что же ты можешь сказать нам об Артуре Пиме?

— То… что его нельзя бросить…

— Нельзя бросить?! — вскричал я.

— Нельзя… ни за что! — отвечал Хант. — Подумайте! Это было бы жестоко. Слишком жестоко… Давайте отыщем его…

— Отыскать его? — не поверил своим ушам капитан Лен Гай.

— Поймите… для этого я и поступил на «Халбрейн»… для того, чтобы отыскать бедного Пима…