Читаем Ледяной Сфинкс полностью

— А тем, что мы не делаем того, что делают на боргу всех остальных кораблей, пересекающих Полярный круг…

— Вы сожалеете об этом? — спросил я.

— А как же! «Халбрейн» могла бы позволить себе церемонию южного крещения!

— Крещения?.. Кого бы мы стали крестить, если все наши люди, подобно вам, уже поднимались выше этой параллели?

— Мы-то да, а вот вы, мистер Джорлинг?

— Верно, боцман, странствия впервые привели меня в столь высокие широты…

— И вы вполне заслуживаете крещения, мистер Джорлинг! Разумеется, без оглушительного шума, без барабанов и груб, даже без антарктического Деда Мороза… Позвольте мне благословить вас…

— Что ж, Харлигерли, — отвечал я, запуская руку в карман, — благословляйте и крестите! Держите пиастр — выпейте на него за мое здоровье в ближайшем кабачке за углом.

— Придется дожидаться острова Беннета пли острова Тсалал, если только на этих диких клочках суши отыщутся кабачки… Ведь для того, чтобы открыть таверну, требуется такой человек, как Аткинс…

— Скажите-ка мне, боцман… У меня не выходит из головы этот Хант… Радуется ли он тому, что «Халбрейн» пересекла Полярный круг?

— Кто же его знает?.. — отвечал Харлигерли. — Он предпочитает держать паруса сухими, и к нему не подберешься ни с правого, ни с левого борта. Но я уже говорил вам: я не я, если он не хлебнул уже и ледяной водички, и ледяных полей…

— Что внушает вам такую уверенность?

— Все и ничего, мистер Джорлинг! Я нюхом чувствую. Хант — старый морской волчище, протащивший свой заплечный мешок через самые дальние закоулки земного шарика.

Я был целиком согласен с мнением боцмана и, повинуясь неосознанному предчувствию, без устали наблюдал за Хантом.

С 1 по 4 декабря штиль постепенно сменился на северо-западный ветер. В этих местах от северного ветра не приходится ожидать ничего хорошего — совсем как от южного в северном полушарии. Все, что он может принести, — это плохая погода, с ураганом и шквалами в придачу. Но хуже для нас был бы юго-западный ветер, который заставил бы шхуну свернуть с пути или в лучшем случае сражаться за то, чтобы не сбиться с курса, ибо нам не следовало отклоняться от меридиана, вдоль которого мы плыли на юг от Южных Оркнейских островов.

Ухудшение погоды не могло не вызвать беспокойства у капитана. Вдобавок «Халбрейн» сбавила ход, ибо 4 декабря попутный ветер стал ослабевать, а в ночь с 4-го на 5-е прекратился вовсе. Утром на реях висели сморщенные паруса. До нас не доносилось ни единого дуновения, и поверхность океана была гладкой, как стол, однако сильная качка предвещала западный ветер.

— Море что-то чует, — сказал Лен Гай, обращаясь ко мне. — Где-то там, должно быть, разгулялась буря. — И он указал рукой на запад.

— Действительно, горизонт заволокло туманом, — отвечал я. — Возможно, к полудню солнце разгонит его…

— В этих широтах солнце не поднимается высоко даже летом, мистер Джорлинг. Джэм!

Старший помощник явился на зов.

— Что вы думаете о небе?

— Ничего хорошего… Следует быть готовыми ко всему, капитан. Я прикажу спустить верхние паруса, свернуть большой стаксель и развернуть штормовой. Вдруг после полудня горизонт очистится?.. Если же налетит шквал, мы встретим его во всеоружии.

— Важнее всего не сходить с южного курса, Джэм.

— Сделаем все возможное, капитан. Мы на правильном пути.

— Не заметил ли марсовой первых дрейфующих льдов? — осведомился я.

— Заметил, — отвечал Лен Гай. — При столкновениях с айсбергами повреждения получают отнюдь не айсберги. Поэтому, если осторожность потребует отклониться к западу или к востоку, мы это сделаем.

Марсовой не ошибся. Днем нашему взору предстали льдины, медленно плывущие к югу. Это были небольшие плоские ледяные островки, осколки ледяных полей, называемых паками, — они имеют от трехсот до четырехсот футов в длину и соприкасаются краями. От этих осколков было нетрудно увернуться. Однако если до недавних пор ветер позволял шхуне держать верный курс, то теперь она замедлила ход и, утратив скорость, стала хуже слушаться руля. К тому же нас болтало все сильнее и сильнее.

К двум часам дня ветер резко усилился, причем невозможно было даже определить, с какой стороны он дует. Качка стала нестерпимой, и боцман приказал закрепить все предметы на борту. К трем часам северо-западный ветер набрал небывалую силу. Лейтенант распорядился взять нижние рифы у бизани, фор-стакселя и штормовой фок, надеясь выдержать ветер и не отклониться к востоку, где скопились дрейфующие льды, плыть среди которых было бы для корабля смертельно опасно.

Содрогаясь от ударов волн и порывов ветра, шхуна то и дело давала опасный крен. К счастью, груз в трюме не сдвинулся ни на дюйм, ибо был закреплен в расчете на ураган поистине чудовищной силы, поэтому нам не грозила участь «Дельфина». Как помнит читатель, этот злосчастный бриг перевернулся кверху дном, и Артур Пим с Дирком Петерсом провели немало дней, уцепившись за киль.

Ни один знаток погоды, поднаторевший в прогнозах, не смог бы предсказать, как долго продлится шторм. Сутки, двое, трое суток непогоды — антарктические широты могли сулить ненастье любой продолжительности.