Читаем Леди в наручниках полностью

— Как и можно было ожидать от накурившейся проститутки, — раздраженно ответила охранница. — Но часов через тридцать мы ее приведем в чувство.

Женщина мотнула головой и взяла Дженнифер за рукав комбинезона.

— Пошли, — сказала она.

Дженнифер оказалась в одной из многих бетонных камер. Койка с продавленным матрацем, унитаз… Но им, конечно, она пользоваться не собиралась: ведь одна из стен была сделана из толстого прозрачного плексигласа, и ее могли увидеть. И не только через стену, но и сверху. В камере не было потолка! Посмотрев наверх, Дженнифер увидела охранника, расхаживающего по дорожке, с которой он мог заглянуть в каждую камеру.

— Подождите! — закричала девушка. Это не было ни уловкой, ни приказом. Дженнифер смертельно боялась оставаться в этой клетке. — Можно мне позвонить по телефону?

Охранница расхохоталась.

— Слушай, девочка, это тюрьма. Да к тому же блок наблюдения. Ты теперь заключенная, не забывай об этом. — Затем она слегка смягчилась. — Здесь тяжело, но скоро тебя переведут отсюда, может быть, уже завтра. Тебе нужно пробыть здесь всего сутки. Так что постарайся вести себя хорошо.

— О господи! — простонала Дженнифер, но тут же собралась с силами и постаралась взять себя в руки.

Охранница дала ей черную брошюру в дополнение к желтой, зажатой у Дженнифер под мышкой.

— Может, это тебе поможет, — заметила она. Дженни покорно взяла брошюру, подозревая, что она окажется религиозным трактатом. Только святой, садист или религиозный фанатик мог бы добровольно работать здесь, в этом шуме и вони.

— Ты скоро привыкнешь, — добавила женщина. Почему-то это оказалось для Дженнифер последней каплей. У нее защипало в носу, глаза наполнились слезами, и она торопливо отвернулась. Она здесь по ошибке! Ей не нужно ни к чему привыкать!

Когда охранница вышла и заперла за собой дверь, Дженни осмотрелась. Матрац в пятнах, бумажные простыни… А еще прошлой ночью, в своем собственном доме она спала на шелковых простынях с ручной вышивкой. Нет, она ни за что не ляжет на эту койку!

Дженни забилась в угол своей клетки и закрыла глаза. Свет пробивался даже сквозь веки, но она попыталась отвлечься и вообразить себя в другом месте. «Двадцать четыре часа я смогу выдержать что угодно», — убеждала она себя, вспоминая ночи непрерывной зубрежки в школе и в университете. Она работала в «Хадсон, Ван Шаанк и Майклс» сутками напролет. Ей просто нужно на чем-то сосредоточиться, у нее это всегда отлично получалось. Но на чем можно сосредоточиться здесь? Думать о своем положении было невыносимо, работать без компьютера, интернета и сотового телефона невозможно. Дженни решила, что этой ночью будет думать о своем гардеробе, вспомнит в нем каждую вещь.

У нее было не так много одежды. Обставляя свою квартиру, она выбрала не обычный встроенный стенной шкаф, а старинный гардероб.

— В нем же всего семьдесят сантиметров для вешалок! — протестовал дизайнер, но в ответ Дженни пожала плечами.

— Семьдесят сантиметров достаточно для одной женщины, — сказала она.

И оказалась права. Дженнифер всегда предпочитала качество, а не количество. И коллекция, собранная в ее гардеробе, как нельзя лучше выражала ее кредо. Три костюма от Армани, не считая того, который был на ней сегодня и который она больше не надеялась увидеть. Каждый стоил больше двух тысяч долларов, зато она чувствовала себя в них на миллион. Еще два костюма от Ямагучи, рядом с которыми изделия Армани казались простыми и скромными. Вокруг одного из них она ходила кругами целый месяц, замирая от страха, что его продадут. Это был черный костюм с асимметричными лацканами и полами пиджака. Дженнифер никогда не надевала его на совещания с менеджерами среднего уровня и консервативными руководителями, но зато чувствовала себя в нем королевой, общаясь с журналистами и рекламщиками. Второй костюм от Ямагучи, еще более дорогой, обладал бесценным качеством: он умещался в крошечной дамской сумочке, но выглядел гак, словно его только что отгладила лучшая домохозяйка Америки.

Дженнифер вздохнула. Сидя на холодном бетонном полу, не так уж весело было вспоминать о нежных кашемировых свитерках и шелковых блузках, ласкающих кожу. Мысленно перебирая содержимое своих полок, она дошла до белья. Только лучшее и только гарнитуры — вот ее правило. Набег на французские и итальянские магазины всегда поднимал Дженни настроение. Девушка машинально погладила грубую ткань комбинезона, и от отвращения ее передернуло.

Дорогое белье помогало ей чувствовать себя особенной и очень женственной. Она знала, что Том, ее жених, встретившись с ней на работе, с удовольствием гадает, что надето под ее строгим деловым костюмом. Как примерная девочка, Дженни всегда стирала свои трусики вручную — она не доверяла их тонкую ткань стиральной машине, даже самому бережному режиму.

У Дженнифер затекли ноги, но она не собиралась сдаваться. Она не ляжет на этот отвратительный матрац под вонючее одеяло. Она не будет есть и не будет спать, пока не выйдет из этого страшного места. У нее сильная воля. Она никогда не отступает.