Опрометчивое желание француза потопить шлюпку Мэри Рид вызвало в ней потребность отомстить. Если бы он показал свой настоящий флаг, знак пиратства, он мог бы уйти невредимым. Но непонятная прихоть атаковать безоружную шлюпку стоила ему самому жизни, а его команде — корабля. Команда отказалась назвать того, кто стрелял. Капитан Рид приказала перенести груз на свой корабль, раздеть команду и пересадить ее на малые лодки, позволив каждому взять только одну флягу с водой. Затем она приказала затопить судно.

Жестокость, если хотите. Зверство, нравится вам или нет. Но для Мэри и ее людей это было вполне оправданным возмездием.

V

Каждый трофей, взятый «Черным дроздом», означал прирост поселения на Большом Кайкосе. Один из членов команды предложил значительную сумму для открытия таверны, и команда проголосовала за то, чтобы дать ему бочонки и столы для открытия дела. Любопытно, что вкладчики должны были в качестве первого взноса дать ром тому человеку, который потом станет продавать им его же. Хозяин таверны снарядил небольшой призовой кеч и с одним матросом отправился на Эспаньолу и на Тортугу, чтобы набрать женщин для бара и девушек в таверну, а также приобрести то, что он не мог купить в магазинах поселения. Перед отплытием он поклялся не разглашать местонахождение стоянки.

Но новости о поселении неизбежно распространялись по близлежащим островам, привлекая дружественных корсаров, приходящих сюда со своим товаром. Через три месяца там был построен основательный дом для капитана и ее мужа, таверна, несколько домиков, занимаемых проститутками и шлюхами. Приехал одинокий еврей со своим скарбом, и на следующий вечер был готов начать свое дело. Приходили и другие. Некоторые богатели, некоторые оставались такими же, как и прежде, но все процветали в меру своих способностей.

Мэри Рид царила там, даже когда была в море. Ей нравился ее маленький дом на берегу, и она перенесла свои сундуки и начала жить, как владелица своего

собственного города, даже забыв дать ему имя. Было бы неправдой сказать, что ее любили все ее люди. Ею восхищались и боялись. Немногие мужчины соглашались служить женщине, но те, кто принимал лидерство Мэри, были вынуждены признать ее смелость и отвагу. Многие из тех, кого она называла своими матросами, мечтали о ней и ее постели. Никто из них не верил, что боцман Джонс — ее муж, и они не считали нужным считаться с его преимуществами. Они не считали их достаточной гарантией ее положения. Проще говоря, он был всего лишь супругом капитана, маленьким человеком, которого мог легко сменить более настойчивый любовник.

Боцман Джонс не изменился. Собственно, он был тем же человеком, которого Мэри встретила на «Ястребе». Изменения коснулись его спутницы. Ей нужен был человек, достойный ее. Она пробила себе дорогу наверх, ее боялись не меньше других разбойников ее времени, и на горизонте не было мужчины, достойного ее благосклонности. Боцман Джонс, который занимал второе после нее место по важности на борту «Черного дрозда», не смог подняться выше уровня, от которого он получил свое прозвище. Было ясно, если его жена в порыве щедрости и сострадания сделает его капитаном захваченного корабля, его все равно будут называть боцманом вместо капитана. И вполне вероятно, он так никогда и не станет хозяином. Мэри была одинокой женщиной. Несмотря на то что ее муж был частым гостем в доме на берегу, он проводил большинство ночей на своем посту на «Черном дрозде». Его звезда гасла. Звезда его жены только восходила, а он, несчастный, не мог подниматься вместе с ней.

Новый капитан пиратов теперь имел вес. Теперь ее везде сопровождали два негра, одетые в ливреи, взятые с какого–то захваченного судна. Сама же она одевалась в шелковые штаны, парчовый жилет и малиновую шелковую рубашку. Элегантная шляпа с огромным пером завершала ее туалет. На поясе был большой зеленый пояс, из–за которого торчали украшенные серебром пистолеты и кинжал с золоченой рукояткой. Это оружие служило больше украшением, поскольку теперь она в нем не нуждалась.

Мэри больше не притворялась, что она мужчина. Она была женщиной, которая предпочитает мужскую одежду, мужские манеры и мужскую жизнь, вместо той, для которой она была рождена. Иногда, радуясь высокому положению, которого она достигла, она позволяла своим мыслям вернуться в Бристоль. К той ночи, когда она обокрала пьяного матроса, забрала у него деньги и купила место на шняве «Кадоган». Что было бы с ней, думала она, если бы не этот случай? Мэри передергивало от этой мысли, и она начинала думать о другом. Лучше жить с глупым Джонсом, чем так, как раньше.