Читаем Леди полночь полностью

— Дрю нравятся фильмы ужасов, — сказала Эмма. — Везде, где есть кровь, кошмар, убийства и выпускной. Интересно, почему они называют это «выпускным»?

— Кажется, это сокращённо от «прогулки», — сказала Кристина.

— Почему ты говоришь на английском лучше, чем я?

— Так это не английский, — подметила Кристина, а вэ то время Эмма двинулась дальше по коридору. — Это французский.

— А здесь у нас комнаты близнецов, — Эмма показала на две закрытые двери, находящиеся друг напротив друга по разные стороны коридора.

— Это комната Ливви. — она резким движением распахнула дверь, показывая идеально убранную и украшенную спальню. Изголовье кровати было покрыто тканью с узорами, изображающими чашки. Яркая бижутерия висела на перегородках, прибитых к стене. Книги о компьютере и языках программирования были аккуратно выставлены рядами возле её кровати. — Языки программирования, — воскликнула Кристина. — Она любит компьютеры?

— Она и Тай оба любят их, — ответила Эмма.— Таю дико нрав\тся компьютеры, он любит схемы, из которых они собраны, любит анализировать их, но он, вообще-то, не очень хорошо разбирается в математике, а Ливви понимает математику, поэтому они работают вместе.

Следующей была комната Тая.

— Тибериус Неро Блэкторн, — продекламировала девушка.— Я думаю, его родители немного перестарались, когда называли его. Тоже самое, что назвать кого-то великолепным ублюдком.

Кристина хихикнула. Комната Тая была опрятной, книги были выстроены не по алфавиту, а по цветам.

Цвета, которые больше всего нравились Таю: голубой, золотой или зеленый – были неподалеку от кровати. Цвета, которые ему не нравились: оранжевый и фиолетовый - были выстроены в удаленных от кровати, ближе к окну местах.

Для других могло показаться случайностью, что Тай был очень чувствителен к расположению каждой мелочи, но Эмма это знала.

На тумбочке около кровати лежали его любимые книги: «Записки о Шерлоке Холмсе» Артура Конана Дойля. Возле них стояла небольшая коллекция маленьких игрушек. Джулиан сделал их для Тая несколькими годами ранее, когда он обнаружил, что маленькие вещички в руках успокаивают Тибериуса и помогают ему сконцентрироваться. Согнутая в шар проволока, черный куб из пластика, состоящий из пластичных частиц, при нажатии на которые, куб мог быть превращен во что-то другое. Кристина бросила взгляд на выражающее недовольство лицо Эммы.

— Ты говорила о Тибериусе раньше. Он единственный, кто любит животных.

Эмма кивнула.

— Он всегда проводит время на улице, хлопочет о ящерицах и белках. - Она махнула рукой, показывая на пустыню, простирающуюся позади Института – нетронутая земля, без домов и человеческого воздействия, которая тянулась от гор, отделявших пляж от долины.

— Я надеюсь, ему весело в Англии, может, он собирает головастиков, лягушек и жаб из ямок ...

— Это же еда!

— Да не может быть, — сказала Эмма, двигаясь дальше по коридору.

— Это пудинг!— Запротестовала Кристина в то время как Эмма подошла и открыла следующую дверь. Комната внутри была такой же голубой, как небо и море снаружи Института.

Днём она выглядела как продолжение неба. Стены были покрыты фресками и замысловатыми узорами, а по всей стене тянулось изображение пустыни; очертания замка, покрытого высокой стеной терновника. Принц направлялся к нему с опущенной головой, его меч был сломан.

— La Bella Durmiente[1],— проговорила Кристина.

— Но я не помню, чтобы всё было так грустно, или принц побежден?— Она посмотрела на Эмму.— Джулиан – мальчик, который грустит?

— Нет, — ответила Эмма, уделяя этому лишь половину своего внимания. Она не заходила в эту комнату с тех пор, как Джулс уехал. Помещение выглядело так, словно он не убирался в нем перед отъездом: одежда валялась на полу, незаконченные наброски были разбросаны по столу, а на тумбочке стояла кружка с испорченным кофе.

— Он не депрессивный или что-то подобное.

— Депрессивный не означает «грустный», — заметила Кристина.

Но Эмма не хотела думать о том, что Джулиан был грустным, не тогда, когда он был так близок к возвращению домой. Время уже было за полночь, так что он должен вернуться домой завтра. Она дрожала от волнения и облегчения.

— Пойдем,— она вышла из комнаты и прошла к двери напротив, Кристина шла за ней. Эмма положила свою руку на закрытую дверь. Она была из дерева, поверхность облупилась, краска потрескалась, словно никто не чистил и не шлифовал её долгое время.

— Это была комната Марка,— сказала Эмма.

Каждый Сумеречный Охотник знал имя Марка Блэкторна, наполовину фейри, наполовину Сумеречного Охотника. Мальчик, которого забрали во время Темной Войны и сделали частью Дикой Охоты, самой ужасной частью Двора.

Те, кто скачут по небу один раз в месяц, охотятся на людей, посещают места драк, питаясь страхом и смертью, словно кровожадные птицы. Марк всегда был мягким. Эмме было интересно, остался ли он таким.