– Случается и такое. Но, как писал Ницше: «Тому, кто сражается с чудовищами, следует остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем». Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в тебя. У каждого человека есть риск профессиональной деформации и выгорания. Врач перестает сочувствовать больному, полицейский – жертве, учителю надоели ученики – люди устали, привыкли к чужой боли, слезам, нежеланию овладевать знаниями. Иногда специалисту надо просто отдохнуть, уйти в отпуск. Но порой лучше сменить профессию. Если у эксперта на прозекторском столе лежит просто труп, набор костей и органов, то ему нужно подумать, где найти елей, чтобы налить его в лампаду своего сердца. Если взять топливо негде, оно до дна исчерпалось, остались лишь усталость и мысль: «Опять понедельник», вот тогда надо поразмыслить, куда двигаться дальше. Только у агента нет такой возможности. Операция началась, дезертировать невозможно.

– Егор стал чудовищем, – пробормотала я.

Анна развела руками.

– Он любил Колятина, рассказывал мне об отце. Я знала историю с убийством Ксении. Вы определенно про нее тоже слышали. Когда Василий Егорович остался в Индии, Егор занервничал. Через некоторое время он узнал, что отец сидит в тюрьме, выяснил причину ареста. Он уже был главарем «Лошаковских», кстати, биографию ему новую не придумали. То, что родители Волынина служили у Колятина, не скрывали. Посторонние не знали правды о рождении Егора, все считали, что его отец – шофер, мать – прислуга. После смерти художника он решил отомстить. К тому времени Егор уже слился с личностью главаря «Лошаковских» и разобрался со всеми. Убив последнего, Егор все рассказал жене, то есть мне. А я, понимая, что зверь, который попробовал человеческой крови, становится людоедом, тут же информировала начальство. На самом верху приняли решение вывести Волынина из игры. Операция провалилась. Егор «погиб» при взрыве, чтобы «Лошаковские», оставшись без присмотра, не натворили чудес, я сдала всех следователю Никодимову.

– Он тоже был в курсе всего? – спросила я.

Анна улыбнулась.

– В курсе всего и я-то не была. Вопросов лишних задавать не приучена. Мне озвучили: идешь к этому человеку, всех сдаешь, получаешь новый паспорт. Я поступила, как было велено.

– Не стану интересоваться, как ты потом жила, – протянула я.

– И правильно, – кивнула Анна, – это тебя никак не касается. Я пришла к тебе с предложением. Рассказываю правду об исчезновении Костика, о смерти Рогова и вообще обо всем, что связано с этим делом. А потом попрошу кое о чем.

– Если я не смогу выполнить твою просьбу, ты меня пристрелишь? – поинтересовалась я. – Информация-то уже в моей голове будет.

Анна хмыкнула.

– Интересное предположение. Но невыполнимое. Оружие я не ношу. На крайний случай могу тебя укусить. Захочешь мне помочь? Отлично. Не захочешь? Попытаюсь уговорить. Если услышу конкретное «нет», просто уйду, оставив тебя платить за кофе-чай. Так как?

– Слушаю тебя внимательно, – кивнула я.

Глава 39

– Примерно год назад в Москве стали пропадать молодые люди, – начала Анна, – подростки. Возраст от восемнадцати до двадцати. Мальчики и девочки.

Я молча слушала ее рассказ.

Как правило, домой не возвращались ребята из вполне благополучных семей, где взрослые не пили, не баловались наркотиками. И отпрыски тоже не считались трудными. Они посещали кто школу, кто вуз, кто училище, не имели плохих привычек, не доставляли особых хлопот родным. Нормальные юноши и девушки. Они уходили утром на занятия и не возвращались домой. Их семьи не беспокоили звонками о выкупе. Ребята просто исчезали. Навсегда. Не секрет, что кое-кто из полицейских не желает заниматься поисками пропавших. Поэтому родным говорили:

– Ваш сын (дочь) взрослый человек, имеет право уехать от вас куда ему хочется.

Заверения членов семьи, что у них конфликтов не было, подросток никогда в бега не подавался, в расчет не принимались.

– Паспорт у исчезнувшего есть? Восемнадцать исполнилось? Ждите, авось он вспомнит про маму-папу и вернется. До свидания.

Пропажи ребят случались на территории разных отделений, и неизвестно, как долго это могло бы продолжаться. Но родители Ивана Копейкина обратились на телевидение в программу «Ищем всех», а там редактор сказал:

– Интересно. У нас в работе сейчас Олеся Петрова, ситуация как у вас. Может, ваши дети знакомы? В эпоху интернета легко завести дружбу с тем, кто живет даже на противоположном конце Земли.

Копейкины и Петровы встретились, поговорили и выяснили: Иван и Олеся незадолго до своего исчезновения попросили у них денег на покупку одежды в одном магазине и вернулись не только с обновками, но и с рюкзачками с надписью «К.О.С.Т.Я.». Копейкины и Петровы создали группу в Сети, начали собирать тех, у кого пропали дети. И, выяснив, что подавляющее большинство подростков обзавелось такими вещмешками, отправились к следователю, но не в полицию, которой совершенно перестали доверять.

Поиском подростков занялась группа, куда входила Анна. Эта работа никоим образом не была связана с Егором Волыниным, о котором тогда Аня ничего не знала.