А ведь стоматолог предупредил меня: никакой газировки. Ясное дело, я живо забыла о его словах, нахлебалась воды с пузырями. Вроде дантист пообещал, что часов через пять-десять клыки госпожи Романовой станут нормальными. И кто мне объяснит: зачем делать суперцемент в виде аппетитного пончика, ароматизировать «вкусняшку» корицей и раздавать пакетики в качестве подарка в магазине. Интересно, сколько людей съело замечательное «лакомство»? Да, на упаковке была надпись: «Не является едой». Только я ее не заметила, услышала эти слова из уст врача, который изучил пакетик.

Глава 37

– Успела, – выдохнула полная брюнетка, подходя к столику в углу, за которым устроилась я.

– Ожидаешь похвал? – осведомилась я.

– Что ты такая злая? – поморщилась женщина. – Агрессивный боевой кролик!

– Зато меня трудно назвать леди Несовершенство, – парировала я, – и я не вру так много, как некоторые. Не хочу сказать, что я честная-пречестная. Могу иногда солгать. А ты плаваешь в океане лжи.

– Работа такая, – спокойно произнесла брюнетка, – я пришла помочь.

– Да ну? – скривилась я. – Уже сами во всем разобрались! Кстати, как тебя называть? Анна? Людмила?

– Что закажете? – спросила официантка, подбегая к нам.

– Капучино и эклер, – хором ответили мы, посмотрели друг на друга и опять в терцию уточнили: – С ванильным кремом.

– Хоть в чем-то совпали, – усмехнулась Анна, – любим одинаковые кофе и пирожные.

– Поскольку изначально ты Аня, то так и стану к тебе обращаться, – улыбнулась я.

– А ты Ефросинья в детстве, – вдруг заметила Анна, – но, полагаю, учитывая кое-какие события в жизни арфистки Романовой, тебе приятнее имя Лампа.

– Ты хорошо относилась к Фросе[3], но потом пришло время, когда стало ясно: с ней пора расстаться, – спокойно ответила я.

Анна продолжила:

– Случается такое. Я пришла к тебе по собственной инициативе. Давай объясню, как все раскручивалось.

– Если хочешь рассказать, как прикинулась Людмилой, пока все настоящие Бошкины в каком-то отеле на море работали, а потом вернулись в Подмосковье без одной из дочерей и все умерли, то не надо, – усмехнулась я.

– Нет! Другое, – протянула Анна. – Слушай, когда я оканчивала вуз, потребовался человек, который сможет войти в близкий контакт с Сергеем Петровичем Маковиным и в перспективе станет его преемником.

– Кто это? – искренне удивилась я.

– В двух словах не объяснить, – хмыкнула Анна. – Мужчина. Не молодой. Очень умный, невероятно хитрый, талантливый актер, лицемер, врун, подонок, убийца и все прочее. Его побаивались даже бонзы криминального мира. У Сергея Петровича был помощник, правая рука, Кузьма Рыков. Ему тридцать стукнуло, когда он погиб. Сел за руль в опьянении и въехал в бетонный забор. Вроде обычное ДТП. Но один информатор нашептал, что Кузьма попутал берега, стал изображать из себя главного. Незадолго до смерти он после очередной встречи с каким-то очень крупным бизнесменом громко так, что слышал шофер, заявил хозяину:

– Если еще раз поедете к этому … на стрелку, то без меня!

– Почему? – поинтересовался Сергей Петрович.

– Меня к столу не позвали, заставили сидеть несколько часов в одной комнате с горничными, – кипел от обиды Кузьма.

– Я бы в твоем возрасте, наоборот, радовался, – усмехнулся босс, – девочки симпатяшки вокруг.

– Нет, – покраснел Рыков, – коли решите к … катить, конкретно один отправляйтесь. Точка. Я не общаюсь с теми, кто меня не уважает.

Шеф улыбнулся.

– Хорошо. В следующий раз мы вместе не поедем.

Через неделю после того, как поставил боссу ультиматум, секретарь въехал в забор. Как он и хотел, на вторую встречу Сергей Петрович отправился без Кузьмы, сдержал обещание, данное помощнику.

Было понятно, что Сергей Петрович начнет искать нового заместителя. Он никогда не приближал к себе тех, кому за тридцать пять. Выбирал молодых, из тех, кто руководил своей бригадой, умел командовать коллективом, пусть даже совсем маленьким. Маковин благоволил парням с трудной судьбой. Но шанс стать его помощником был у грамотного, интеллигентного, способного поддержать беседу в разных компаниях. Егор подходил на эту роль идеально.

Я чуть не уронила чашку.

– Хочешь сказать, что Волынин…

– Мой коллега, – кивнула Анна, – и мне не пришлось изображать любовь, я на самом деле испытывала ее к Егору. На момент нашего знакомства он уже руководил бандой Лошаковских. Ему требовалась помощница. Выбрали меня, придумали легенду.

– Постой, – оторопела я, – ему сколотили криминальный коллектив?

– При наличии денег сам справился, – ответила Анна, – ему хватило года, чтобы организовать лошаковских.

– С ума сойти, – воскликнула я, – в голове это не укладывается. Они занимались разбоем, угоном автомобилей ради того, чтобы Егор стал помощником какого-то мерзавца?

– Не какого-то, – возразила Аня, – а такого, которого боялись и уважали все без исключения: и молодежь, и пенсионеры криминала. Представителя старой гвардии авторитетов советских лет. Он мог договориться и с уголовным людом, и с милицией. Пару раз к Сергею Петровичу обращался КГБ за помощью.

– Да ладно! – воскликнула я.

Анна кивнула.