На дорожке показался старый Клепх с охапкой роз. Они были высоко срезаны, и с тонких стеблей еще капала вода; жилистые руки садовника были мокры; на бутонах лежали мелкие капли.

– А! – воскликнула Адель. – Благодарю, Клепх. Прости старик, что тебе пришлось искать нас по всему саду. Розы великолепны!

– Знаете, леди Адель, – сказал глухой садовник, передавая ей розы. – Это платье вам к лицу. Оно подчеркивает достоинства вашей фигуры.

– Благодарю, Клепх, – сказала Адель.

– Вот так кавалер! – фыркнул Анри.

Клепх шел по дорожке, свободно размахивая руками.

Готфрид поклонился.

– Леди Адель, – сказал он. – Я вижу, что мое присутствие здесь нежелательно. Я не хочу мешать вашей беседе. Прошу простить меня.

– Останьтесь, господин Готфрид, – властно сказала Адель. – Если уж на то пошло, то это мы помешали вам. Будьте же благоразумны, джентльмены, – с этими словами она устремила на Анри взгляд, не терпящий возражений.

– Это моя воля, господа, – продолжала Адель. – Вот, надеюсь, вас это примирит.

Она взяла две розы на тонких стеблях.

– Это для вас, мой милый пасынок.

Адель коснулась бутона губами и вдела цветок в петлицу Анри.

– Мистер Готфрид, подойдите, – сказала она. – Этот цветок для вас.

Джон улыбнулся и его холодный взор устремился на лицо графини.

– Такая прекрасная женщина, леди Адель, может поднести яд самым изысканным способом, – сказал он.

– Что? О чем вы говорите, мистер Готфрид? – встрепенулась графиня.

– О ядах. Так вы хотите знать – как?

– Да.

– Скажем, в благоухании розы. Аромат цветка может быть смертельным ядом.

Он поклонился и пошел по аллее. Спустя минуту Адель услышала, как он зовет Ричарда.

Теперь стоя у окна, Адель вспоминала слова Джона. Он любит ее, в этом нет сомнений. Но что же делать? Не думать о нем, не быть с ним – это невыносимо больно…

ГЛАВА 11

Было около восьми часов, когда все спустились в холл. Готфрид и миссис Уиллис уже оделись по-дорожному, слуги стояли в стороне, готовые вынести и уложить в автомобиль багаж. Ричард прижимал руки матери к своему заплаканному лицу.

На улице – ни малейшего дуновения; все вокруг заполнено таким туманом, что, кажется, если войдешь в него – ослепнешь. К пелене смутно виднелись машины, стоявшие у подъезда. Анри завел мотор.

– Быстрее, друзья мои! – крикнул он. – У нас мало времени. Поезд ждать не будет.

Ричард первый сел в автомобиль, Джон помог миссис Уиллис, и она грузно опустилась на заднее сиденье. Отъезжая, Готфрид обернулся. В широко распахнутых дверях стояли лорд Генри, слуги и две женщины в черных платьях, отличающихся только длиной. Юная Габриэль махала платком. Когда проехали ворота, на Джона нахлынуло чувство одиночества и утраты. Он пытался с ним бороться, но все-таки не смог. Он все еще видел зеркальные глаза Адели, когда она окликнула его и подала забытые им на столике перчатки, слышал ее быстрый шепот:

– Мне будет непросто пережить две недели. Я хочу, чтобы вы это знали. Прощайте.

Готфриду предстояло провести полмесяца в Лондоне, дабы помочь миссис Уиллис и маленькому графу обжиться на новом месте, в квартире, заранее нанятой для них. Ричарду предстояло выдержать экзамены в училище. Джон Готфрид был уверен в знаниях своего ученика. Все шло хорошо, но в свободное время, часами просиживая с книгой на коленях, он убеждал себя не думать об Адели.

Для графини день, когда уехал Готфрид, прошел словно в сумерках. Они были вокруг. Они были в сердце. Туман долго не исчезал, графиня углубилась в парк, и, невидимая ни для кого, бродила в аллеях. Только когда взошло солнце, и от тумана осталась легкая, прозрачная дымка, женщина вышла на подъездную площадку и остановилась у фонтана. Прозрачные струи взлетали вверх и падали с шипением и брызгами. В задумчивости остановилась она над водой. Уже все было не так, как в день ее приезда сюда, пахло осенью и тлением, и на легкой ряби воды качались жухлые листья.

В одиннадцать она позавтракала с мужем и Габриэль. Была задумчива. Уронила вилку. Старик Уотсон положил другую на белоснежную салфетку. Она не сразу поняла, что граф окликает ее, и с удивлением подняла на него глаза.

– Никогда я не видел тебя такой задумчивой, дорогая, и хотел бы помочь тебе.

– В чем?

– Я вижу, ты печальна, Адель. Это из-за Ричарда, полагаю. Все будет в порядке, и ты сама это отлично знаешь. Мистер Готфрид – человек, которому можно доверить ребенка. Да, дорогая, это человек долга. И мне жаль, что отъезд Ричарда так беспокоит тебя.

– Меня? С какой стати? В благополучии сына я уверена. Меня тревожит собственное будущее.

– Адель, что это значит? – спросил граф, нахмурив брови.

Ничего не отвечая, графиня встала и вышла из столовой.