— Да. Так что же, дружище, заставило тебя так спешно покинуть гнездо цивилизованных негодяев?

— Анна Болейн.

— Покойная королева?

— Да. Мать нашей королевы.

Кристиан встал, взял кочергу и стал мешать угли.

— Что может связывать Францию и Анну Болейн?

— Кардинал Лоранский.

Блэйду доставляло удовольствие видеть, как его наставник пребывает в недоумении. Лишь несколько раз за все время ему удавалось так озадачить друга.

— Ну, хватит, старина. Ты уже достаточно потешился.

— Кардинал проявил неожиданный интерес к отношениям между Анной Болейн и лордом Генри Перси, наследником графа Нортумберлендского.

Кристиан отбросил кочергу.

— Почему?

— Могу лишь предполагать.

— Выкладывай.

— Думаю, кардинал хочет найти доказательства того, что Анна Болейн и Генри Перси были обручены. — Блэйд вытянул ноги и улегся поудобнее.

— Кардинал Уолси помешал их союзу, — сказал Кристиан. — Они были помолвлены, но окончательно брак не был оформлен. А…

— Хорошо, а если брак был бы заключен по всем правилам?

— Тогда церковь имеет все основания считать их последующие браки недействительными. И…

— И тогда женитьба короля Генриха VIII на Анне ничего не будет значить в глазах церкви — как протестантской, так и католической, а наша королева станет в таком случае незаконнорожденной. Плодом внебрачной любовной связи.

Кристиан подошел к кровати и оперся о ее спинку. Блэйд лежал неподвижно, прикрыв ладонью глаза.

— Католическая церковь считает Марию Стюарт законной претенденткой на трон, промолвил Блэйд, — и если будет доказано, что наша Елизавета — внебрачный ребенок, то многие начнут требовать возвести на английский престол Марию. История брака Анны Болейн и старого короля Генриха заинтересовала де Гизов только по этой единственной причине. Эта интрига — часть более широкого плана, касающегося Марии Стюарт и католиков Северной Англии. Но где они хотят откопать доказательства законности брака Болейн и Перси? Это для меня загадка.

— Дай подумать.

Кристиан уткнулся лбом в спинку кровати. Блэйд почти заснул, но тут Кристиан вновь сел рядом. Блэйд взглянул на старого друга: на лице того застыло тревожное выражение.

— Нашей стране грозит гражданская война.

— Я знаю, — ответил Блэйд. — Все последние пять лет я наблюдаю, как это происходит во Франции. В Васси я видел, как герцог Гиз и его люди убивали протестантов только за то, что те слишком громко пели. Они насиловали женщин, а затем вешали тех на стенах домов, используя в качестве живых мишеней.

— Слава Богу, Блэйд, что мы избавились от этой гнусной Марии Тюдор.

— Теперь ты, надеюсь, понимаешь, почему я так спешил к тебе?

— Да, дружище. — Кристиан улыбнулся. — Вижу, что мои труды не пропали даром.

— Ты бы не мог порыться в документах королевского двора, особенно в тех, что относятся к кардиналу Уолси? Должны же остаться какие-то свидетельства об этом. Нам нужно найти то, что интересует де Гизов.

— Я начну прямо завтра.

— Пока ты будешь работать, я навещу твою очаровательную жену. Может, она накормит меня. Не видел Нору больше года.

— Только смотри не объедайся, дружище. У меня предчувствие, что тебе снова придется седлать коня, несмотря на эту мерзопакостную погоду.

— Мне?

— Не смотри на меня, как на врага рода человеческого. Ты сумел проникнуть в замысли братьев де Гиз, будь они прокляты, и теперь тебе придется искать средство обезвредить их.

3

Северная Англия. Январь 1565 года

Ориел вспомнила отрывок из книги Аристотеля «Политика», которая ждала ее в библиотеке дедушки, Томаса. Там говорилось, что все правители похожи друг на друга. Если бы тетка Фейт или кузен Джордж знали, о чем пишется в сочинениях Аристотеля, то они сожгли бы все древние греческие книги: они не любили ничего экстравагантного.

С неохотой она вернулась к реальности — к очередному ухажеру и жареной баранине Январь на исходе, приближается время Великого поста, а значит, снова придется есть только рыбу, которую она ненавидела почти так же, как Хью Уоторпа. Ориел украдкой взглянула на своего гостя. Они сидели за обеденным столом в большой гостиной: ее тетки, семеро кузенов и кузин-все жадно поглощали содержимое своих тарелок. Хью Уоторп отпил из бокала, и струйка вина тут же потекла по его подбородку. Он вытерся салфеткой и громко откашлялся.

— Леди, я говорил вам, что моя родословная идет от короля Эдварда? — Хью не стал дожидаться ее ответа. — Очень немногие ведут родословную от королевских фамилий, и еще меньше — от Плантагенетов.

От доброй порции перепелиного мяса Ориел впала в сонное оцепенение. Она позволила Хью и дальше бубнить о своих благородных предках — единственном козыре этого претендента на ее руку. Она старалась не замечать его неотесанности, зная, что он еще ребенком был заточен в Тауэр королем Генрихом и получил свободу, лишь когда на трон взошла Елизавета. Поэтому он мало знал об окружающем его мире, хотя и упорно стремился преодолеть свое невежество.