Я вздохнула, поцеловала ее в макушку и снова почувствовала тот запах овечьей шерсти и ванили, к которому примешивался еще какой-то, более сильный и более взрослый аромат — запах ладана, как я догадалась в итоге. Да, конечно, Зози вечно курит ладан у себя в комнате. А Нану постоянно торчит там, они о чем-то болтают, она примеряет одежду Зози. Впрочем, это даже хорошо, что у нее есть кто-то вроде Зози; взрослый человек — но не я, не ее мать, — которому можно доверить свои секреты.

— Ты должна дать Тьерри хоть какой-то шанс, Нану. Я понимаю, он не идеален, но ведь он действительно тебя любит…

— Между прочим, ты и сама не хочешь, чтобы он приходил! — заявила Анук. — И ты по нему вовсе не скучаешь, когда он уезжает. Ты вовсе не влюблена в него…

— Так, довольно. И пожалуйста, не начинай снова, — сказала я строго, но меня охватило отчаяние. — Любить можно по-разному. Я же люблю тебя, я люблю Розетт, и одно лишь то, что к Тьерри я испытываю несколько иные чувства, вовсе не означает, что я его…

Но Анук меня уже не слушала. Она вылезла из-под пледа, стряхнула с себя мои руки. Ладно, мне ясно, в чем тут дело. Тьерри вполне нравился ей, пока не вернулся Ру. Но когда Ру ушел…

— Я знаю, что для нас лучше всего. И делаю это для тебя, Нану.

Анук пожала плечами; в эту минуту она удивительно походила на Ру.

— Поверь, девочка. Все у нас будет очень хорошо.

— Да как угодно! — бросила она и пошла наверх.

ГЛАВА 10

7 декабря, пятница

Ох, до чего же печально видеть, как портятся отношения между матерью и дочерью! Особенно если они так близки, как эти двое. Сегодня Вианн выглядела особенно усталой, лицо измученное. Скорее всего, совершенно не выспалась. И слишком устала, так что не замечает растущую обиду в глазах дочери и того, как Анук оборачивается ко мне, ища поддержки и одобрения.

И все же мне на руку то, что сейчас Вианн в проигрыше: теперь я главное действующее лицо в этом, если можно так выразиться, спектакле и могу использовать свое влияние хоть сотней различных, незаметных способов. Начнем с тех умений, которые Вианн так умно ниспровергала, с этих замечательных орудий воли и страсти…

Пока что я еще не совсем понимаю, отчего Анук так боится к ним прибегать. Наверняка случилось что-то такое, за что она до сих пор винит себя. Но оружие для того и придумано, Нану, чтобы им пользоваться. Во имя добра или во имя зла. Это уж тебе выбирать.

Пока что ей, правда, не хватает уверенности в себе, но я убедила ее, что никакого вреда парочка маленьких чудес никому не принесет. Она может даже воспользоваться своими умениями от имени кого-то другого — хотя это, по-моему, просто обидно; впрочем, впоследствии мы легко исцелим ее от подобного «самопожертвования», — а к этому времени чудеса станут для нас уже делом привычным и можно будет поработать над чем-нибудь более существенным.

Так чего же ты хочешь, Анук?

Чего ты хочешь на самом деле?

Ну естественно, того же, чего и любой нормальный добрый ребенок. Хорошо учиться, пользоваться авторитетом среди друзей, иметь возможность отыграться за любую мелкую обиду, нанесенную врагами. Все эти задачи решить легко, а потом можно перейти и к более сложным вещам — работе с людьми.

Вот, например, мадам Люзерон, похожая на старую фарфоровую куклу с бледным, печальным лицом, покрытым толстым слоем пудры, и экономными, хрупкими движениями. Требуется, чтобы она покупала больше шоколада; вряд ли три ромовых трюфеля в неделю оправдывают наше повышенное внимание к ней.

Затем Лоран. Он является сюда каждый день и часами сидит над одной-единственной чашкой кофе. Он, пожалуй, самая большая для нас помеха. Его присутствие раздражает многих покупателей, а некоторые, увидев его, и вовсе уходят — например, Ришар и Матурен, а ведь они, наверное, тоже с удовольствием заходили бы к нам каждый день. И потом, Лоран крадет сахар из сахарницы, причем рассовывает куски по карманам с таким видом, словно и так уже за все сполна расплатился и не желает тратить деньги зря.

Затем Толстяк Нико. Прекрасный клиент: покупает порой шесть коробок в неделю; но Анук тревожит его здоровье. Она заметила, с каким трудом он поднимается к нам на Холм, и просто в ужас пришла от того, как он задыхается, преодолев всего лишь один пролет лестницы. Ему обязательно нужно похудеть, говорит она. Можно ли ему как-то в этом помочь?

Ну что ж, мы-то с вами знаем, что на одних добрых пожеланиях далеко не уедешь. Но путь к сердцу Анук извилист, хотя я вряд ли ошибаюсь, предполагая, что результаты сторицей окупят любые потраченные мною усилия. А пока позволим девочке забавляться — так котенок острит свои коготки, играя с клубком шерсти и готовясь поймать свою первую мышку.

Итак, обучение начинается. Урок первый: симпатическая магия. Иными словами — использование куколок.

Мы с Анук делаем куколок из деревянных крючков от вешалок — это куда проще, чем возиться с глиной, — и она носит их с собой по две в каждом кармане, выжидая подходящего момента, чтобы попытаться применить их магию на практике.