Читаем Леденящий ужас полностью

– Квентин, ну сколько раз можно повторять: нет у нас ничего нового, – упавшим голосом проговорил Нат Макдэниэл и покачал головой. – Вот уже несколько лет, с тех пор как ты и... ну... Бишоп, что ли, нашли потерявшуюся девочку, мы живем совершенно спокойно. Ни одного несчастного случая, не говоря уже об убийствах. У нас тут тишь да гладь да Божья благодать.

– Ну что ж, хорошо, если бы так продолжалось и дальше, – сухо заметил Квентин. – Ладно, благодать так благодать. – Он продолжал сидеть, невозмутимо глядя перед собой, только пальцы его беспокойно постукивали по столу. Нат это заметил и слегка удивился. Он, да, впрочем, и остальные полицейские городка, знал Квентина как человека спокойного и упорного. Недаром он столько лет все ездит сюда и настойчиво ищет ответы на свои вопросы.

Макдэниэл вздохнул.

– Послушай, Квентин, «висяки» не реанимируешь копанием в бумажках. Ты их хоть десять раз перелопать, ничего интересного в них уже не отыщешь. До тех пор пока не появится новая информация, новые улики, дело с мертвой точки не сдвинется – это тебе любой новичок скажет. Двадцать пять лет прошло, а ты все роешься в папках! Не надоело?

– Пока нет.

– И ты надеешься найти ключ к старой разгадке?

– Не знаю, к старой или к новой, но найду.

– Может быть, пора все забыть, а? – Макдэниэл сочувственно взглянул на Квентина.

– Нет, забыть я пока не готов.

– Да только вспомни, какой уже год ты отпуск проводишь тут, в конторской пыли! Ты все наши дела, наверное, наизусть выучил, фотографии всех мерзавцев запомнил.

Квентин хмуро посмотрел на Макдэниэла.

– А куда мне еще ехать в отпуск? Ты же сам говоришь, что места у вас замечательные. Вот я и отдыхаю.

– Так отдыхай, а не тут сиди! Я знаю, ты снял квартиру в городе. Зачем? Езжай в Пансион, поселись там, в номере или в коттедже. Хотя бы воздухом чистым подышишь. – Он заметил, как вдруг изменилось выражение лица Квентина, и прибавил тише: – Я, конечно, понимаю почему ты избегаешь Пансиона, но не разумнее ли охотиться за призраками не издалека, а там, где они появляются?

– Надеюсь, под «призраками» ты имеешь в виду не бесплотные тени, – пробормотал Квентин.

Макдэниэл помялся и неуверенно произнес:

– Ну это уж тебе лучше знать...

Брови Квентина удивленно поползли вверх.

– Не обижайся, Квентин. Ваше спецподразделение заслужило высокую репутацию в правоохранительных кругах. Я не из тех, кто принимает за чистую монету все, что слышит... но ведь очевидно, что вы имеете дело со всякими странностями. Черт подери, меня всегда удивляло, как вы с Бишопом нашли ту малышку – вы ведь шли точно на то место, где она находилась! Нет, мне тоже за годы службы удавалось находить нескольких людей, но только это занимало уйму времени.

– Нам повезло, – холодно заметил Квентин.

– Э нет, Квентин. Здесь дело не в везении, тут что-то совсем другое. И не пытайся меня разубеждать.

– Хорошо, не буду, – ответил Квентин, немного помолчав. – Но что в том толку? Ни то, что мы проявили тогда, ни то, что я могу проявить сейчас, не поможет проникнуть в прошлое. Я не медиум.

– Медиум? Это тот, кто разговаривает с умершими? – спросил Макдэниэл, стараясь говорить серьезным тоном, но легкая усмешка выдавала его недоверие.

– Да, – вздохнул Квентин. – Медиумы контактируют с умершими. Но, как я тебе уже сказал, я не медиум.

«Тогда кто ты?» – едва не выпалил Макдэниэл, но сдержался, подумав, что вопрос прозвучит неуклюже. Вместо этого он просто заметил:

– Возможно, в Пансионе и нет никаких привидений. Я имею в виду, что ходят, конечно, разговоры... мол, это место проклято, но подобные истории рассказывают и о других старых зданиях, сам знаешь. Хотя все необычные происшествия случались почему-то именно там.

– Четверть века назад, – задумчиво произнес Квентин. – Сколько раз за это время здание переделывали или ремонтировали? Сколько за это время людей там перебывало? А прислуги там – горстка, и со всеми я уже не раз говорил.

– Странно, что ты упомянул о прислуге. Кстати, совсем забыл – недавно там появился еще один работник. И что интересно – он служил там двадцать пять лет назад. Конюх, следит за лошадьми. Спустя четверть века делает то же самое.

Квентин почувствовал, как у него вдруг забилось сердце.

– Я не помню его, – услышал он собственный голос. – Хотя я много чего не помню о том лете...

– Ничего удивительного. Сколько тебе тогда было-то? Лет десять?

– Двенадцать.

– Понятно. Ладно, может быть, Руппе расскажет тебе то, о чем ты не знаешь.

– Может быть, может быть, – медленно произнес Квентин. Он поднялся. – Если мне вдруг снова захочется покопаться в вашем архиве...

– Всегда пожалуйста, – не дал ему договорить Макдэниэл. – Когда мы тебе отказывали? Но... Квентин, сколько ты уже у нас роешься, а пока ничего интересного не обнаружил...

– Не обнаружил, – подтвердил Квентин. – Спасибо, Нат.

– Не за что. Удачи.