Читаем Лед под ногами полностью

– Завтра, в натуре, к Сергею пойду. Что-то совсем не в ту сторону движемся, – горестно говорил Димыч. – Так вообще, действительно, круче, чем при коммунистах цензура будет… Если этим Андреям волю дать.

– Сходи, – качал Чащин головой. – Кстати, можешь на его же слова сослаться. Я в интернете вычитал.

Димыч оживился:

– Какие?

– Что-то вроде, что не надо строиться в колонны… Яркое слово там… Да, заединщиков. Не строиться в колонны заединщиков, а идти своим путем.

– Во, правильно! – Димыч наполнил рюмки. – Конечно, все подряд нельзя приветствовать и принимать, но и ограничения ставить тоже нельзя. Согласись. Хотят какую-то “Машину времени” из нас состряпать. Чтоб безопасно, правильно, всем симпатично. А я – не хочу. Я хочу показать свое поколение. Оно ведь почти поголовно обывателем стало! А мы совсем для другого историей были предназначены.

– Ты уже говорил об этом, – напомнил Чащин.

– Да… Но не могу я не говорить. Я потому сюда и приехал – сказать, проорать. И меня какие-то мальчики московские будут учить, что можно, а что не надо!.. Ох, как всё… Но, Дэн, я тебе обещаю – я до конца пойду. Понял? Давай накатим. Не могу…

Чащин посмотрел на одутловатое, рыхловатое лицо Димыча с тяжелыми веками, на поредевшие волосы, густую белесую щетину, и захотелось обнять его, пожалеть, и что-то такое сказать подбадривающее, и в то же время объяснить, что не стоит мучиться, надо налаживать реальную, нормальную жизнь.

Лег раньше Димыча. Потянулся к дистанционке, чтоб включить телевизор, но передумал. Отвернулся к стене, закутался в одеяло.

Сожмурил глаза, постарался ни о чем не думать… Из кухни, из привезенного Димычем с собой магнитофончика “Philips”, засочилась глухая, плохого качества запись – бешено-тупая мелодия и рычащая скороговорка. И Чащин скорее не разбирал, а угадывал заученные когда-то, затверженные слова:

Не вейся шестеренкой

В механизме государства,

Армейской мясорубке

Не давай себя жевать.

Назло-о! Поперек!

Сторонникам порядка

Навреди как можно больше,

В проигранной войне

Сопротивляйся до конца.

Назло-о! Поперек!

Для Димыча, видимо, эта песня была сейчас жизненным руководством.

И опять нерадующее утро, похмелье. В груди что-то скребет, щиплет…

Выйдя из метро, Чащин купил бутылку “Туборга” и пакетик с кальмарами. Ну и что, что запах? – Игорь иногда еле ноги передвигает, коньяк глотает из фляжки при всех…

– Доброе утро, Денис Валерьевич! – с уважением поздоровался охранник.

– Доброе… – Чащин отвел взгляд.

Ярко накрашенная, с огромными ресницами девушка на ресэпшене, подавая ключ, улыбнулась:

– Доброе утро!

– Доброе утро, – и нестерпимо захотелось взять ее за запястье, сунуть руки под узкий рукав фиолетовой блузки, погладить нежную, теплую кожу. Зайти за стойку, обнять, прижаться. Увести в кабинет…

Чащин выхватил ключ, черкнул роспись, быстро пошел по коридору…

Почему после пьянки так сильно тянет к женщинам?..

Защелкнул замок в двери кабинета, открыл пиво, разорвал пакетик. Не снимая пальто, упал на диван, разбросал по полу ноги. Сделал глоток мягкого, целительного “Туборга”, пожевал солено-сладкие кальмарьи волокна…

– Ф-фу-у-ф…

Еще приложился к бутылке, широко, от души, зевнул и поднялся.

Включил компьютер – включенный компьютер лучше всего создает видимость работы… Дождался, пока система загрузится, открыл рабочие материалы для нового номера журнала… Дел еще полно…

Вернулся на диван. Залпом ополовинил бутылку, доел кальмаров. Закурил.

Так, прийти в себя и сесть за работу… Нет, не получится.

– Завтра, – привычно за последние недели пообещал себе, – завтра все сделаю.

А может, свалить? Отпроситься у Игоря. Поехать куда-нибудь или просто поболтаться по городу. Бесцельно идти, смотреть по сторонам,

Москву почувствовать. Или – в какой-нибудь клуб… Тихо, сумрачно в зале, за столиками сидят грустные красивые девушки. Одинокие.

Посасывают через соломинки коктейли, убивая время, ожидая вечера…

Или – на концерт.

Взял со стола “Твой город”, нашел блок “Концерты”. Что там? Сегодня

– понедельник. Седьмое февраля… Уже февраль… Та-ак…

Нет, не надо на концерт. Просто погулять. Взять отгул и погулять.

Имеет право – ведь и в отпуске за эти годы ни разу не был. Даже не тянуло…

Чащин достал из ящика освежитель, прыснул в рот раз, другой, машинально проверил, на месте ли узел галстука. Отпер дверь.

Как и положено, секретарша сидела на своем месте, шелестела клавишами. Внимательно смотрела на экран монитора… Аккуратная, зрелая, но свежая женщина. Заметила его, отвлеклась от работы:

– Доброе утро, Денис Валерьевич.

– Здравствуйте. Игорь Юрьевич у себя?

– Нет, к сожалению. И сегодня не будет.

– Да? – Чащин растерялся. – А… а где он?

– Игорь Юрьевич еще не вернулся, – секретарша сделала короткую паузу, – с рыбалки. Звонил утром, сообщил, что задерживается до вторника.

– М-да, интересно… Ну, спасибо.

Чащин вышел в коридор. Глянул в сторону курилки. Никого. Вернулся к себе. Постоял на пороге. Стол с компьютером, полупустой шкаф для документов, чайник, тумбочка… На рыбалке.