Читаем Лед Бомбея полностью

– Мадам! – услышала я встревоженный вопль слуги за спиной.

Я повернулась и спокойным голосом произнесла:

– Мистер Анменн попросил меня принести... еще несколько... подсвечников для дополнительного освещения во время торжественной церемонии.

Слова «торжественная церемония», по-видимому, произвели на слугу должное впечатление, потому что он молча закрыл за собой дверь. Просмотрев в общей сложности десяток ящиков, я узнала только то, что большая часть произведений индийского искусства предназначалась для трех галерей под названием «Голиаф». Я уже начала размышлять над сим многозначительным фактом, как вдруг в комнате раздался голос моего свояка:

– Розалинда! Чем это ты здесь занимаешься?

Проспер смотрелся удивительно элегантно в легком костюме из натурального шелка, по цвету очень точно соответствующем шампанскому в бокале в его руке. У него за спиной стояли усмехающийся Анменн и Руперт.

– А, мисс Бенегал, – сказал Анменн. – Значит, мой слуга был все-таки прав.

Мне ничего не оставалось, как ответить на это своей обычной наглостью. Я попыталась рассмеяться, но почувствовала, что смех застрял у меня в глотке.

– Руперт, вам следует посмотреть...

Бутройд резко оборвал меня, на его лице изобразился ужас от одного предположения, что кому-то придет в голову связать его имя с моим поведением.

– Умоляю вас, поверьте мне, мистер Анменн, я к этому не имею никакого отношения.

Анменн снисходительно улыбнулся:

– У меня нет в этом ни малейшего сомнения, Руперт.

Бутройд производил впечатление спаниеля, трущегося о ноги хозяина и пытающегося держаться подальше от незримой границы, отделяющей их от меня.

– Я уведу ее отсюда, Тони, – предложил Проспер.

– Ерунда. Наша дорогая Розалинда просто слишком много выпила, – произнес Анменн фальшивым голосом радушного хозяина. – Ей обязательно нужно что-нибудь перекусить.

Он усадил меня и Руперта по обе стороны от себя за длинный стол, обернутый бесчисленными метрами муслина, как стулья Христо. Состояние других гостей свидетельствовало о том, что я была здесь не единственной, кто не знал меру в алкоголе.

– Тони сказал нам, что он сохранял это местечко для последней... возлюбленной Калеба Мистри, – протянул худощавый мужчина с высокомерно тупым выражением верблюжьей физиономии. – А ведь нам всем известно, что сезон дождей – самое эротическое время.

Девушка, сидевшая рядом с ним, захихикала. Ее пухлая фигурка и раскрашенное лицо напомнили мне тех гипсовых богинь, которыми торгуют на индийских уличных базарах в праздничные дни.

По саду были расставлены семь столов, подобных нашему, за каждым расположилось примерно по двадцать человек. За одним из них сидел Ашок, внимательно наблюдавший за мной с бесстрастным выражением лица.

– А я и не предполагала, что Ашок – в числе приглашенных, – сказала я Анменну.

– О да. – Он улыбнулся. – Ваш друг Тагор – один из самых влиятельных членов «Фонда Тилака», так же, как и большинство моих сегодняшних гостей. Я полагал, вам это известно.

– О, посмотрите! – воскликнула какая-то женщина.

На одной из веранд натянули большой киноэкран. На нем актеры в придворных одеждах эпохи Великих Моголов в сильнейший ливень пробирались в крытый павильон в заросшем персидском саду. Когда внесли первые блюда, изображение на экране стало удивительным образом походить на нашу вечеринку. Группа разнообразных фигур в масках: карлики, акробаты, танцовщицы-хиджры – несли утонченнейшие блюда придворным, расположившимся в павильоне. Сцена снималась через арку дворца Моголов, создавая таким образом впечатление ожившего старинного индийского рисунка, который, как правило, обрамлялся изображением каменной стены. Незримые музыканты, живые или те, что были засняты на пленку – понять невозможно, – исполняли «Мегхамальхар», рагу, призванную имитировать звуки отдаленного грома и крики павлинов.

– Как изысканно! – сказала дама, сидевшая рядом с Рупертом. – Словно в древнем индийском дворце с особыми балконами, на которые выходила знать, чтобы полюбоваться муссонными ливнями.

Я услышала слова Руперта:

– ...счастлив был оказаться среди общества друзей мистера Анменна.

– Да-да, его будет так не хватать нашему Фонду.

– Фонду? – переспросил Руперт.

– Нашему «Фонду Тилака», – ответила дама, – группе людей, заинтересованных в сохранении древних архитектурных сооружений, представляющих историческую и духовную ценность для нашего народа.

Среди временного затишья в болтовне гостей до меня снова донесся голос той же дамы:

– При наличии такого количества скваттеров и тому подобного единственное, что можно сделать порой, – это полностью «выпотрошить» внутренности здания, сохранив только его внешний облик. Но мы всегда пытаемся восстанавливать в полном соответствии с оригиналом, то есть с возможно более точным воспроизведением национального колорита.

– Как то здание, что примыкает к комплексу кинотеатра «Голиаф» в Бомбее? – спросила я.

Вопрос явно обрадовал даму.