Читаем Лазарус (ЛП) полностью

Тишина после того, как я закончила говорить, была резкой и болезненной для моих ушей, я не могла понять, о чем он думал, что он думал о ситуации, обо мне.

— И поскольку ты работала на них и знаешь все это, ты представляешь угрозу не только их медицинским лицензиям, но и их свободе. Последние пару лет закон жестоко обрушивается на таблеточные фабрики, — он сделал паузу, снова слегка поглаживая пальцем мой синяк под глазом. — Кто из них это сделал?

— Санни, — автоматически сказала я, — это он привык причинять людям боль.

Его челюсть снова напряглась при этих словах, так сильно, что я могла слышать, как он скрежещет зубами в течение долгой минуты, прежде чем он снова взял себя в руки и расслабил ее.

— Просто чтобы все было ясно, — сказал он, когда снова успокоился, — ты понимаешь, что какой бы дерьмовый план у тебя ни был насчет возвращения к ним, чтобы я не вмешивался…

— Лазарус, это не твоя проблема…

— Они наложили руки на того, кто принадлежит мне, — оборвал он меня, — что делает это моей проблемой. И видя этот ущерб, милая, да… это не делает его проблемой. Я буду чертовски счастлив заполучить их в свои руки, показать им, каково это, поднимать руки на того, кто знает, как, блядь, дать отпор.

— Лазарус, я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с…

— Знаешь, что Рив напомнил мне сегодня утром? — спросил он, но продолжал, не получив ответа, — он напомнил мне, что теперь я часть братства. Это не будет трое против одного. Твои проблемы теперь стали моими проблемами. Но мои проблемы — это проблемы Приспешников. Так что не переживай и не беспокойся обо мне.

Что тут было сказать?

Как я ни старалась, я не могла найти нужных слов.

Поэтому я перестала пытаться.

Я перекинула свои ноги через его и придвинулась к нему, уткнувшись лицом в его грудь и делая глубокий вдох, вдыхая его, позволяя ему заполнить меня, заполняя пустоты, которым я позволила образоваться, когда вышла из его квартиры.

Его руки даже не колеблясь обхватили меня, крепко сжимая.

— Я надевал шлем, — сказал он мне в макушку, запечатлев там поцелуй, — но на обратном пути я почти уверен, что превышал восемьдесят пять миль. Ты напугала меня до чертиков, Бетани.

Это было почти непривычное осознание — знать, что кто-то заботится о тебе настолько, чтобы беспокоиться.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как у меня это было.

Для меня это было около трех лет назад — до того, как моя мама серьезно заболела.

И это было как-то совершенно по-другому, когда это исходило из источника, который не был родителем — кем-то, кто вроде как должен был любить тебя и заботиться о тебе.

Это было совершенно другое теплое и бурлящее внутри ощущение, осознавать, что кому-то не нужно было заботиться о тебе, но он сам выбрал это.

— Я понимаю, что это что-то новое для тебя, Бетани. И я понимаю, что обстоятельства, связанные с этим, нетрадиционны, так что, возможно, ты сомневаешься в этом. Но ты должна учитывать, что я тоже не отношусь к традиционному типу парней.

Боец в клетке, бывший героиновый наркоман, ныне байкер-преступник, который связан с торговлей оружием.

Да, я должна признать, что это чертовски нетрадиционно.

— И я готов признать, что, возможно, тебе не будет полностью комфортно доверять своим чувствам по отношению ко мне, пока ты не будешь чиста достаточно долго, чтобы знать, что А — у меня нет чертова эффекта Флоренса Найтингейла (прим.перев.: Психологический эффект, проявляющийся, когда врач или медсестра, ухаживающие за больным, начинают к нему испытывать романтические чувства, перерастающие в любовь или сексуальное влечение), Б — у тебя нет Стокгольмского дерьма, и В — твои чувства не имеют ничего общего с выводом веществ. И я никуда не собираюсь уходить. Я понимаю, что это высокий риск. Я понимаю, что здесь есть реальный шанс для взлетов и падений, а не для какой-то ерунды типа «почему ты не можешь вынести этот чертов мусор», а для настоящих проблем.

Как рецидив.

Как борьба за возвращение к трезвости.

Как и его незаконные профессия и друзья.

Как будто буквально в любой момент может произойти что угодно, что подвергнет наши отношения испытанию.

Или покончит с ними.

Это было правдой.

— Я должен сказать вот что: ты хоть представляешь, как редко в жизни можно найти душу, которая искалечена всеми теми же способами, что и твоя собственная? Я думаю, когда ты находишь такого человека, который может понять все, через что ты прошел, потому что он тоже прошел через это, тебе нужно держаться за него. Тебе нужно попытаться заставить это работать. Это будет стоить всей борьбы, всех прогрессов и регрессов. Ты стоишь этого, Бетани. Независимо от того, веришь ты в это о себе или нет.

Так или иначе, когда-нибудь, каким-то образом, я хотела быть такой же хорошей, какой он меня считал. Я хотела заслужить его.

Это была моя новая миссия в жизни.

— Хорошо? — его руки сжимают меня — крепко, ободряюще.

— Хорошо, — согласилась я, улыбаясь ему в грудь.

— А сейчас, — сказал он, его тон внезапно стал намного менее серьезным, — я вспомнил, что ты носишь одежду, чтобы я мог снять ее с тебя.