Читаем Лазарит полностью

Мартин на миг опешил, когда она вскочила и стремительно бросилась прочь. Он догнал Джоанну, когда она уже неслась по главному нефу к выходу, схватил и успел зажать рот женщины, не дав вырваться крику. О, как же она сопротивлялась!

В ризнице все еще слышались голоса священнослужителей, в арке портала маячили чьи-то силуэты, и Мартин поспешно укрылся вместе со своей пленницей за колоннами, торопливо озираясь и гадая, где бы найти укромное место. Джоанна была кузиной короля Англии, за попытку похитить ее — а именно так были бы расценены его действия, — его ждала жестокая кара.

Его внимание привлекла небольшая дверца в стене бокового нефа, и Мартин толкнул ее ногой. За дверцей оказалась винтовая лестница, из окна в толще стены сюда проникал серый свет. Мартин скользнул в проем и прикрыл дверцу, все еще удерживая Джоанну. Она по-прежнему сопротивлялась, когда он опустил ее на ступени.

— Тише, тише, дорогая моя. Это же я, Мартин. Я не сделаю тебе ничего худого и сейчас же отпущу, если ты пообещаешь не кричать. Обещаешь?

Она дрожала всем телом у него в руках. Потом покорно кивнула. Тогда он разжал руки.

Джоанна отпрянула и прижалась к стене, выставив перед собой ладони, словно защищаясь от кошмара. А потом вдруг расплакалась — тихо и горько, как ребенок, который не решается дать волю своему страху.

— Не прикасайся ко мне, — едва смогла она выговорить прерывистым шепотом. — Как ты смел сюда явиться? О, не прикасайся, слышишь!..

Мартин был поражен. Он ждал от этой встречи иного. Обиды, стыда за содеянное в прошлом, ледяного высокомерия, в конце концов… Но разве при расставании она не уверяла, что будет ждать новой встречи?

Тем не менее сейчас она не испытывает ничего, кроме страха. И наверняка это как-то связано с ее братом-храмовником. Сейчас Мартину следовало быть предельно осторожным — ибо он не знал, чего следует ожидать от Джоанны.

— Джоанна… Скажи — что случилось? Отчего ты так переменилась ко мне?

Она судорожно сглотнула. Блестящие слезы безостановочно катились из ее широко открытых глаз.

— Я узнала, кто ты! Ты — прокаженный. Ты, мой возлюбленный, тот, кому я всецело доверилась… Ты лазарит! И ты стремился погубить меня вместе с собой!

Мартин потрясенно молчал. Но все же нашел силы спросить:

— Ты убеждена в том, что говоришь?

Сквозь слезы сверкнул гневный взгляд.

— О да! Я видела тебя в одеянии лазарита, когда ты поднимался на корабль в Лимассоле. И узнала тебя — твою походку, стать, твоего коня и оруженосца. Ты надел облачение с зеленым крестом и скрывал лицо!

Мартин начал было подыскивать слова. Необходимо убедить ее, что это страшное заблуждение. Она должна понять, что он не тот, за кого себя выдавал… Внезапно все посторонние мысли исчезли: на него нахлынула волна понимания — и мучительного сострадания. Вот оно что! Все это время она верила, что отдалась прокаженному!.. Бедная девочка, что же ей довелось испытать!

У него потемнело в глазах. Воздух внезапно стал тяжелым и вязким.

— Джоанна моя, нет, о нет… Как же ты должна была ненавидеть меня все это время!..

Больше он не вымолвил ни слова — горло Мартина сжалось, словно невидимая рука вцепилась в него. Он испытывал нестерпимую душевную боль и был отвратителен самому себе. Но нет, он должен опомниться, взять себя в руки — и первым делом развеять страшные подозрения. Все остальное сейчас не имело значения.

Мартин не стал убеждать ее, пытаться что-либо объяснить. Это только усилило бы недоверие, страх и отвращение Джоанны.

— Ты говоришь, что узнала меня… — начал он. — Да, мне пришлось выдать себя за лазарита, но лишь на время. Это было необходимо. Но хочу успокоить тебя — я не болен лепрой. Я здоров. Клянусь тебе в этом… — он подбирал слова, чтобы она не сомневалась. — Клянусь кровоточащими ранами Христа и слезами, что пролила над ним его Пречистая Мать, — я не болен!

Порывистым движением он избавился от плаща, рванул завязки туники на горле и сбросил ее, обнажив торс.

Джоанна попятилась и отступила, поднявшись на несколько ступеней вверх.

— О, небо! Что ты делаешь?

— Ты должна увидеть… должна своими глазами убедиться, что на мне нет знаков лепры!

Мартин разделся по пояс, когда она вскинула руку, словно пытаясь удержать его. Ее глаза не отрывались от длинных рубцов, протянувшихся вдоль его ребер. Перехватив этот взгляд, он проговорил:

— Это след от огня. Несчастный случай… Если б тебе было ведомо, как проявляет себя лепра, ты бы не сомневалась…

— Я знаю. Я ходила к прокаженным, видела их. И расспрашивала о тебе. Мне сказали, что ты погиб.

— Чепуха! Я жив. Это я! Говорю тебе — я не болен! Если бы я знал, что ношу в себе болезнь, — разве я бы осмелился прикоснуться к тебе? Я люблю тебя! И все это время думал только о тебе!

Он произнес это яростно и страстно, с огромной убежденностью.

У Джоанны закружилась голова — от наплыва противоречивых чувств, от смятения и неожиданности, но главное — от несказанного облегчения. Да, усилия лекарей и брата Уильяма смогли ее успокоить, она поверила, что не больна. Но только теперь все ее сомнения и страхи окончательно рассеялись.