Читаем Лазарит полностью

В итоге мысль о том, чтобы покинуть город морским путем, Мартину пришлось оставить. Но и пробраться с еврейским семейством через лагерь крестоносцев также было невозможно.

Мартин ломал голову над этим, возвращаясь из порта. На шнурке у его пояса болталась дюжина мелких рыбешек, которых ему удалось выудить только после многочасового сидения на раскаленной набережной в окружении десятков других бедняков. Голод среди знати в Акре еще не ощущался, но неимущим приходилось весьма туго. Он видел очереди за жидкой похлебкой, которую раздавали городские власти, видел дервишей, проповедовавших горожанам, в которых они пытались вселить надежду на скорое избавление от лишений по милости Аллаха, чья десница ведет великолепного султана Саладина.

Мечети были полны молящихся, но настроение в городе становилось все тревожнее. На глаза то и дело попадались отряды воинов коменданта крепости аль-Машуба и его военачальника Сафаддина. Они моментально рассеивали любые скопления народа, за исключением посетителей базаров, и особенно приглядывались к рабам-христианам, которые считались неблагонадежными. Христианских невольников в городе было несколько сот, да еще сотня-две христиан, которым позволили остаться в Акре после того, как четыре года назад ее захватил Саладин. Все это были бедняки, которым некуда было податься, и сегодня их положение было ничем не лучше, чем у невольников. Стоило только им собраться небольшой группкой хоть у того же собора Святого Креста или перед фонтаном, куда днем подавали воду из городских резервуаров, как тут же появлялись стражники и принимались разгонять их, пуская в ход дубинки и плети.

Мартин по пути домой тоже получил свое. Это произошло, когда в бывшем квартале госпитальеров его остановил крепкий светловолосый парень и стал допытываться, откуда он тут взялся. Он знает всех невольников-христиан в Акре, но лицо Мартина ему незнакомо. Мартин помалкивал и шел своей дорогой, но светловолосый ухватил его за рукав и попытался задержать, а в итоге досталось обоим, причем Мартина плеть только зацепила, а его назойливого собеседника охранники сбили с ног и принялись жестоко избивать. Тот катался по мостовой, пытаясь ускользнуть от безжалостных ударов, но плети настигали его снова и снова.

— Опять плетешь свои козни, Мартин, собака аскалонская!.. — злобно выкрикнул кто-то из охранников.

Мартин в первое мгновение оторопел, но тут же сообразил, что обращаются не к нему, а к белобрысому невольнику. Значит, в Акре у него есть соименник — как был он у Мартина и среди лазаритов. Но сейчас следовало не размышлять, а как можно быстрее исчезнуть из квартала госпитальеров. В его планы не входило привлекать к себе чье-либо внимание.

Вернувшись в дом госпожи Сарры, Мартин застал там почтенного гостя — лекаря Иегуду бен Авриэля. Гость беседовал с хозяйкой, восседая на софе за низким резным столиком, инкрустированным перламутром и сандаловым деревом. В покое витал аромат кофе, и поскольку этот напиток из зерен, привозимых из Йемена, в осажденном городе был доступен только сарацинской знати, Мартин догадался, что лекарь явился с подарком.

Сарра подала чашку и Мартину, наполнив ее из высокого кувшина с тонким носиком, и пока он рассказывал о том, что ему удалось узнать и увидеть в течение дня, почтенный Иегуда внимательно приглядывался к незнакомцу, присланному для защиты Сарры и ее детей никейским даяном. Мартин также с любопытством поглядывал на лекаря. Тот выглядел библейским патриархом: спокойное, полное достоинства лицо с ястребиным носом и небольшими пронзительно-темными глазами, седая волнистая борода, столь же убеленные волосы и длиннейшие завитые пейсы. Макушка лекаря была покрыта черной ермолкой.

— Наша дорогая Сарра хвалила вас, мой молодой друг, — промолвил Иегуда бен Авриэль, когда Мартин закончил. — И, видимо, не напрасно. Но даже ваше похвальное рвение не сможет ничего изменить, — подытожил он. — Город в стальном кольце, и, боюсь, всем евреям Акры грозят жестокие бедствия.

— Я слышал, многие надеются на помощь Саладина.

Иегуда усмехнулся в белоснежную бороду.