Читаем Лазарит полностью

Однако это не могло понравиться султану Дамаска Нур ад-Дину. Он попытался оказать давление на неожиданно возвысившегося курда, но Саладин дал ему ясно понять, что не нуждается в опеке. И хоть он приказал поминать Нур ад-Дина в молитвах и писал ему письма, заверяя в преданности, на деле же не помогал ему ни деньгами, ни войском, о чем тот просил. Более того, после смерти Нур ад-Дина Саладин вмешался в споры его наследников и отнял у них сирийские владения, сместив законного претендента — сына султана. Став правителем Египта и Дамаска, Саладин занялся созданием империи, править которой предстояло членам его клана Айюбидов — среди них были весьма успешные воины. Они завоевали для своего возвысившегося родича Аравию, Ирак и Йемен. И только после этого, имея значительное превосходство в воинских силах, Саладин провозгласил джихад — священную войну с иноверцами в Святой земле.

Вот с каким человеком вам придется иметь дело, государь. Он весьма умен и изощренно хитер, но его благородство я бы не стал превозносить. У христиан принято совершать благородные поступки, не трубя об этом повсюду. Саладин же каждый свой благородный жест обращает себе на пользу. Это сыграло свою роль, когда после падения Иерусалима многие христианские города сдавались ему без боя, полагаясь только на его великодушие. Но теперь все должно измениться. И я молю вас, государь, — поспешите в Палестину! Ибо вы наша единственная надежда! Как бы ни была многочисленна армия сарацин, я знаю, что наши рыцари более умелые и отважные воины, пусть их и не так много, как в отрядах того, кого прозвали «Мечом ислама».

Маршал умолк, переводя дух. Ричард в задумчивости поглаживал свою короткую золотистую бородку.

— Я знаю, что Саладин и прежде пытался завоевать Иерусалимское королевство, но потерпел сокрушительное поражение от короля Бодуэна Прокаженного.

Впервые на лице Уильяма де Шампера появилось некое подобие улыбки.

— Это правда, сир. Я имел честь сражаться плечом к плечу с королем Бодуэном в знаменитом бою у холма Монжизар. У короля было около трех тысяч рыцарей, а у Саладина — двадцать шесть тысяч воинов. И все же мы разбили их, а Саладин, спасаясь, бежал верхом на верблюде. Позже, оправдывая это поражение, он сказал: «Видимо, сам Аллах не хочет, чтобы царство христиан пало при этом короле». Не требуется особой мудрости, чтобы списывать собственные неудачи на Всевышнего.

— Все мы в Его руках, — задумчиво молвил Ричард, осеняя себя знаком креста. И маршал последовал его примеру. — Но вот что странно: отчего наша святая матерь Церковь не причислила несчастного короля Бодуэна к лику святых? Мало того, что он рьяно боролся с неверными и вел жизнь истинного праведника. Даже жестоко страдая от страшной болезни, он до последнего вздоха отстаивал Святую землю! Что скажете об этом, мессир?

Худощавое лицо тамплиера приобрело замкнутое выражение. Но король ждал ответа, и рыцарь не осмелился солгать.

— Я думаю, государь, что Церковь не приняла в расчет великие подвиги и мучения прокаженного короля, так как он мало жертвовал Риму, не заискивал перед Святым престолом и не выказывал желания удалиться в монастырь. Бодуэн Прокаженный был королем-рыцарем, а не королем-монахом, — мужественным, отважным и гордым. Пока он был жив — он всегда побеждал!

В словах тамплиера слышались восхищение и нескрываемая горечь. Однако едва ли ему стоило так превозносить рано умершего непобедимого короля в присутствии другого монарха, мечтавшего о подобной славе. Ричард сурово заметил:

— На вашем месте, мессир, я бы не стал сомневаться в мудрости и дальновидности Святого престола. Возможно, поэтому в Риме и не благоволят к вам, несмотря на ваши воинские заслуги и славу. Я слышал, что после того, как прежний магистр тамплиеров Жерар де Ридфор опорочил себя, проиграв битву при Хаттине и угодив в плен к Саладину, а затем купил себе свободу в обмен на сдачу орденских крепостей, именно вас стали называть «Честью ордена». Как же случилось, что вас не было при Хаттине?

— Я находился в Аскалоне, о чем уже упоминал. Магистр де Ридфор не жаловал меня, так как я неоднократно осмеливался перечить ему, а когда капитул избирал его главой ордена Храма, подал свой голос за другого кандидата. Но уже тогда я пользовался известным влиянием среди орденских братьев, и магистр решил меня удалить. Вот почему, когда мои братья гибли от жажды, стрел неверных и огня в долине Хаттина, я охранял Аскалон. И мы бы не сдали его, клянусь в том святым именем Девы Марии, покровительницы нашего ордена, если бы от этого не зависело освобождение из плена нашего короля Гвидо… — голос маршала прервался, и король понял, чего стоило это решение гордому тамплиеру.

— Тем не менее вы поспешили к Акре, едва узнав, что король начал осаду, — негромко произнес Ричард. — И одного имени маршала де Шампера хватило, чтобы под ваше знамя стали стекаться разрозненные отряды орденских братьев, все еще остававшиеся в Святой земле. Сколько их ныне под вашей рукой?