Читаем Лавров полностью

Меж тем французская империя переживала тяжелые времена. В стране росло недовольство правящим режимом. В этих условиях Наполеон III предложил народу путем плебисцита ответить на вопрос: одобряет ли он либеральные реформы, вводимые императором. «Дайте мне новое доказательство вашей приверженности, — обращался Наполеон III к французам. — Ответив утвердительно на поставленный вопрос, вы отвратите угрозу революции…»

Ответ был утвердительный (в подавляющем большинстве крестьяне поддались бонапартистской пропаганде), плебисцит принес победу императорской Франции. Конституция утверждала, что император правит от имени народа. Напряжение в стране, однако, не уменьшилось. Тогда правители решили, что «удачная» война спасет корону Бонапарту.

Лавров с интересом следил, за развитием событий. Обильную пищу для размышлений давала пресса, публичные собрания, деятельность секций Интернационала.

19 июля Франция объявила войну Пруссии. Первые же дни показали, что правительство, так стремившееся к войне, оказалось к ней неподготовленным: бригады, дивизии и корпуса формировались в последнюю минуту, с трудом налаживалось снабжение, доукомплектовывался генеральный штаб. Прусская же армия быстро перешла границу и, имея численное преимущество, превосходство в артиллерии, хорошо организованное управление, стала одерживать одну победу за другой. В сражении под Седаном 83 тысячи французов (в их числе и император) были пленены.

Вскоре стало ясно: Парижу грозит осада.

Петра Лавровича сильно возмущала нерешительность французских радикалов. 29 августа он писал Лопатину: «Я начинаю верить, что с этими тряпками еще империя может продержаться и после поражения. Все только болтают и болтают… когда мне казалась возможность переворота совершенно наглядна…» Лавров оказался провидцем: через несколько дней, 4 сентября, во Франции была провозглашена республика.

Случилось это так. Вечером 3 сентября в Париже появилось официальное сообщение о капитуляции под Седаном. Народ был возмущен. Стихийно возникли мощные манифестации рабочих, ремесленников, солдат, национальных гвардейцев, студентов. Толпы направились к Бурбоискому дворцу и Лувру с возгласами: «Низложение! Да здравствует республика!» На другой день возбуждение усилилось. В Бурбонском дворце в 1 час 15 минут открылось заседание Законодательного корпуса. Через полчаса туда ворвался народ, занял внутренние лестницы и устремился к трибунам для публики. А над захваченной массами ратушей вознеслось красное знамя.

Однако, как это уже не раз бывало в подобных случаях, за спиной народа действовали опытные политические дельцы; они-то и сформировали временное правительство буржуазных республиканцев и монархистов, объявившее себя вечером 4 сентября «правительством национальной обороны».

«Был я, — писал Лавров Штакеншнейдер, — на place de la Concorde и на ступенях Законодательного корпуса в новый «великий день», кричал с другими «Vive la Republique!», видел, как срывали и сбрасывали орлов империи». По свежим следам событий он взялся за статью «Французские демократы и падение второй империи» (незавершенная рукопись ее сохранилась в архиве). Интересны размышления Лаврова о том, что же произошло во Франции. Существовало военное государство: «его генералы исчезли; его армии растаяли; его арсеналы пусты; его государь в плену». Существовало правительство и, вдруг, «в одно утро оно рухнуло и ни один человек не встал на его защиту». Былая слава французской империи «потоплена в крови сотен тысяч погибших солдат», в бездарных действиях ее генералов, в презрении к политике бонапартизма. Где же выход? «Если Франция спасется, спасение ее выйдет из народного вооружения, а не из механически организованной армии». Большие надежды возлагал Петр Лаврович на потенциальные возможности народа. А что получилось?

Революцию совершили рабочие, трудовые люди Парижа, а к власти пришли не они, а буржуазные республиканцы. Предстояла дальнейшая борьба, и надо было четко определить в ней свое место.

Переплетчик Луи Эжен Варлен, один из лидеров Интернационала во Франции, вводит Лаврова в Парижскую (округ Батиньоль) секцию Тэри Международного товарищества рабочих. Лавров становится членом Интернационала. Принадлежность к нему обязывала к практическим действиям.

15 января 1871 года Петр Лаврович берется за составление упомянутой выше брошюры-прокламации «За дело!» (опубликована тогда она не была).

«За дело, трудящиеся! За дело, братья по Интернационалу! За дело!

Ваше дело — это воцарение истины и справедливости.

Ваше дело — это братство всех тружеников на земле.

Ваше дело — это борьба до последнего против всех паразитов общества, против всех, эксплуатирующих чужой труд».