Читаем Лавров полностью

Довольно быстро Лавров входит в новый для себя круг знакомых — и они хорошо, тепло принимают его. Среди близких ему лиц — Николай Александрович Гер-нет, бывший студент Петровской академии, сосланный «за знакомство с некоторыми из близких знакомых государственного преступника Каракозова» (чудо что за формула!). Лет 27, немного сутуловатый. Узкий высокий лоб, русые волосы, курчавые усики, едва заметные бакенбарды, на горбатом носу синие очки. Родом Гернет из немцев, но языков никаких не знал. Жил он бедно, на шесть рублей, получаемых от казны. Петр Лаврович сошелся с ним, давал ему работу по переписке своих рукописей (и платил, конечно, за это) и даже взял на себя миссию посредника в хлопотах о возвращении Гернета из ссылки.

Другим человеком, вошедшим в окружение Лаврова, был Александр Логинович Линев. В 1862 году он привлекался по делу о сношениях с Герценом и Огаревым, в Тотьме жил с октября 1866 года, работал механиком на солеваренном заводе (прежде был студентом Технологического института). Внешне — некрасивый, грубоватый по манерам, но было в нем что-то очень порядочное, что и привлекало к нему Лаврова.

Ближе всех стала ему Анна Павловна Чаплицкая, полька по национальности. Когда с ней познакомился Лавров, она уже без малого год находилась в Тотьме и было ей от роду двадцать девять лет. По конфирмации наместника Королевства Польского за участие в революционных событиях 1863 года она была выслана из Варшавы в Тотьму бессрочно, под гласный строгий надзор полиции. На службе в Варшаве остался ее муж, но его как будто и вовсе не было. «Поведения хорошего и подает надежду на исправление», — говорилось о Чаплицкой в одном из документов местной полиции, а между тем исправник Алексеев говаривал: «Я ни одной ночи не сплю спокойно из-за этой польки. Я каждый день жду, что она убежит» (как в воду глядел!).

Жила Анна в доме своего брата, лесного кондуктора Л. П. Модзалевского. Была она женщиной умной, обаятельно кокетливой и по-настоящему красивой. Роста небольшого, очень грациозная. На широком лице — выразительные, проницательные глаза. Темные волосы обычно покрыты кружевной косынкой, приколотой красной булавкой. По-русски Анна Павловна говорила хоть и бойко, но неправильно до забавного. Окна в доме она даже днем занавешивала: не хотела стариться, берегла кожу от солнечных лучей…

Лавров был чуть ли не ежедневным посетителем Чаплицкой. Он учил Анну Павловну русскому языку, знакомил с русской литературой, читал ей по вечерам… Насмешливая полячка часто трунила над рассеянностью Петра Лаврова (надо ж, явился к ней как-то без галстука!) и тем самым все больше привязывала к себе.

В общем, и в ссылке жить можно. Конечно, маловато книг. Зато планы — обширнейшие.

О них Лавров пишет, в частности, 23 марта 1867 года издателю «Вестника Европы» М. М. Стасюлевичу. Бывший профессор Петербургского университета, историк средневековья, Михаил Матвеевич Стасюлевич осенью 1861 года вместе с некоторыми другими профессорами отказался от преподавания в знак несогласия с правительственными мерами в отношении студентов. С того времени он и был знаком с Лавровым: сотрудничал в «Энциклопедическом словаре», часто бывал в гостях. Из Тотьмы Петр Лаврович сообщает Стасюлевичу о своем замысле написать большую работу, где речь пойдет и о французских энциклопедистах, и о немецкой философии, и об английских экономистах. Программа большая, а некоторых материалов нет: в Вологде остаться не удалось, «а здесь, в Тотьме, как на биваках, без вещей и без большей части книг». Пока же Лавров в конце апреля посылает Стасюлевичу небольшую статейку под названием «Идеи о классическом и реальном образовании в Англии нашего времени» (она была напечатана в сентябрьском номере «Вестника Европы»). Близко к сердцу принимает Лавров все происходящее в русской литературе, журналистике, научной жизни. Общее впечатление он выражает одним словом: «противно».