Читаем Лавров полностью

К дому на улице Святого Якова приходили десятки людей — узнать о состоянии больного. «Надо было, — вспоминал современник, — видеть всех этих людей в те дни: социалисты различных групп; люди различного общественного положения от мирового ученого до простого рабочего; люди, много лет не встречавшиеся, незнакомые или даже личные враги — все сразу забыли всякие личные распри и сразу слились в одну сплоченную семью, которая была охвачена одним чувством, одной горькой думой».

Старый знакомый Петра Лавровича — Клемансо, сам прикованный к постели тяжелой болезнью, ежедневно присылал справляться о здоровье друга. Приходили телеграммы из русских заграничных колоний других городов с пожеланиями быстрейшего выздоровления. Лавров старался показать окружающим, что не считает себя обреченным, требовал не нарушать обыденный строй его жизни, читать газеты, информировать о новостях. Так прошло несколько дней мучительной борьбы. И вот силы иссякли. Последние тихие слова: «Завет… живите хорошо. Кончается, кончилась моя жизнь».

25 января (6 февраля) Петр Лаврович умер.

На письменном столе остался листок линованной бумаги, на нем заглавие очередного раздела работы: «Пробуждение критической мысли». Последние строчки…

Русский посол во Франции барон А. П. Морепгейм решил, что представился удобный случай захватить архив усопшего, давно привлекавший царских властей. Явилась французская полиция с намерением произвести обыск. Попытка не удалась: парижские эмигранты, друзья покойного и французские социалисты отстояли квартиру от вторжения и организовали надежную охрану.

Весть о смерти Лаврова быстро дошла до Плеханова и его товарищей. Сложилась деликатная ситуация — как поступить? Аксельрод предложил план: послать телеграмму, но на похороны не ехать, тем более что Плеханова французские власти могли и не пустить, а о Вере Засулич «можно написать, что опа больна». Однако Плеханов запросил разрешение прибыть в Париж. Оно было получено, хотя ограниченное — на 24 часа и без произнесения речей. Тогда Плеханов решил не ехать совсем. И только сохранившийся конспект речи свидетельствует о том, что хотел он сказать у могилы Лаврова.

«Мы шли разными путями. Иногда, по отношению к данному вопросу теории или практики, мы могли быть и бывали противниками, но мы не могли быть и не были врагами… П. Л. Лавров был горячим и убежденным приверженцем современного международного социализма. И в этом смысле он был нашим товарищем. Наши сердца сжимались с одинаковой болью при поражении, и точно так же наши сердца радостно бились в унисон при каждом новом успехе социалистов той или другой страны… Но это не все… На нашей родине у нас был один общий враг: современный царизм».

Со всех сторон прибывали телеграммы.

Париж, 8 февраля. «Генеральный Комитет французской социалистической партии, глубоко опечаленный смертью Лаврова, этого ветерана всемирной социальной демократии, от всей души присоединяется к скорби русских пролетариев и социалистов и рассчитывает, что великий город социализма и революции устроит знаменитому борцу и мыслителю похороны, достойные его и Парижа».

Милан, 8 февраля. «Итальянская социалистическая партия и парламентская социалистическая фракция, скорбя у гроба благородного революционера, Петра Лаврова, со славным именем которого неразрывно связано воспоминание о великих мучениках русского революционного дижения, посылает братский привет… Филиппо Турати».

Штутгарт, 9 февраля. «Дорогие товарищи. Глубоко взволнованная, всем сердцем присоединяюсь к тяжелому удару, который вам нанесла смерть глубоко чтимого вождя вашего П. Лаврова. Кто знавал дорогого покойника, никогда не забудет величественного и симпатичного образа человека, который сумел совместить обширную эрудицию ученого с энтузиазмом и бескорыстием апостола и непоколебимой отвагой борца. С уважением преклоняюсь перед великим покойником, одною из самых светлых личностей народного социализма. Клара Цеткин».

Берлин, 10 февраля. «От имени немецкой социал-демократической партии мы преклоняемся перед памятью глубокочтимого ветерана международного социализма и революционера Петра Лаврова. Ауэр, Бебель, Гериш, Либкнехт…»

11 февраля с раннего утра стекались люди на улицу, Святого Якова — эмигранты, французские социалисты, студенты, рабочие. Комната, которая в дни рождения Петра Лавровича наполнялась букетами, теперь была уставлена венками. На улице тихая, сосредоточенная толпа.

Половина второго. Восьмитысячная процессия двинулась на кладбище. Раздаются возгласы: «Да здравствует социальная революция!», «Да здравствует Интернационал!», «Да здравствует Коммуна!». Звучит величественный гимн — «Интернационал». Густые толпы людей на тротуарах. Все с удивлением смотрят на гигантскую процессию. Французские группы развернули красное знамя. Вмешалась полиция. Торжественность общего настроения была нарушена.

Монпарнасское кладбище. Многочисленные делегации с венками.