Читаем Лавров полностью

Уход с поста редактора «Вперед!» изменил его материальное положение. Парижский съезд назначил денежное пособие бывшему редактору, что морально не устраивало Лаврова. Он вновь начал налаживать связи с литературным миром. Приходили кое-какие заказы от западноевропейских журналов и газет, восстанавливались контакты с русскими издательствами. Уже летом 1877 года Лавров сообщил в Лондон, что отказывается от пособия, так как может существовать на собственный заработок.

Большие надежды возлагал Петр Лаврович на журнал «Дело». В начале семидесятых годов он сравнительно успешно там печатался, хотя и не все посланные им статьи появились на страницах журнала. Лавров, разумеется, был этим недоволен, писал редактору «Дела» Г. Е. Благосветлову, что так он «никогда из долгов не выйдет». На это 8 мая 1872 года он получил совет от Григория Евлампиевича: «Соединить все условия — и общедоступность и интерес мысли и мерку для цензуры, конечно, не легко, но соединить их надо, чтобы выходить журналу». Лавров старался учесть это, приспосабливался. С 1873 года наступил перерыв: тогда журнал и газета «Вперед!» отнимали все силы. Теперь же он искал связей с издателями.

Весной 1877 года Благосветлов приехал в Германию для лечения. Нечего было бояться полицейской перлюстрации — и редактор «Дела» 31 мая отправляет в Париж откровенное письмо Лаврову: «Чтобы сношения наши могли продолжаться правильно и постоянно, я прошу Вас убедительно об одном — не делать их известными никому, кроме одного или двух неизбежных и самых близких к Вам лиц». Об этом Петр Лаврович догадывался, конечно, и сам. Другое пожелание: «В том виде, в каком Вы начали «научную хронику», она слишком серьезна и недоступна бедным мозгам наших читателей». А вот над этим нужно было подумать. Зато приятно было конкретное предложение: весь естественнонаучный и философский отдел «хроники» отдавался в «полное распоряжение» Лаврова.

В июне поступил заказ — написать большую статью, об умершем академике Бэре. Еще в 1866 году в «Заграничном вестнике» Лавров поместил публикацию «Карл-Эрнест фон Бэр». С тех пор прошло десять лет. За это время появились новые труды о Бэре, которые нужно было учесть. Лавров писал с увлечением. Первый очерк под псевдонимом «П. Угрюмов» появился в пятом номере «Дела» за 1878 год. В шестом номере продолжения не появилось. Нет статьи о Бэре и в последующих номерах. В чем дело? Вышла в свет девятая книга журнала, и все стало ясным. Лавров задержал продолжение статьи, так как поджидал новой биографии о Бэре, написанной дерптским профессором Стидою. Изучив этот труд, Лавров продолжил публикацию в девятом, десятом и двенадцатом томах. Рассказал о биологических открытиях Бэра, его научных занятиях и путешествиях в России, рассмотрел отношение ученого к взглядам Дарвина и его последователей.

В конце семидесятых — начале восьмидесятых годов статьи Лаврова публикуются и в других журналах. Под различными псевдонимами («П. Столетов», «П. Крюков», «П. Слепышев», «П. М.», «Н.» и др.), а то и анонимно его работы появляются в «Отечественных записках», «Критическом обозрении», «Устоях», в газете «Русский курьер».

Казалось бы, чего уж лучше — вроде все условия создались для осуществления мечты о сосредоточенной научной работе. Сиди и пиши. Но не мог Петр Лаврович замкнуться в кабинете, ему нужна была аудитория, общение с людьми. И как ни приятно было прочесть соотечественникам лекцию то у себя на квартире, то в русской библиотеке на улице Паскаля — это его все же не удовлетворяло.

Всякий повод использует Петр Лаврович для установления контактов с революционными кружками в России. В конце 1877 года с письмом к нему обратились представители киевских и одесских народнических кружков с предложением издать его произведения. Лавров ответил, что готов встретиться с ними и потолковать о том, каким образом поднять «знамя живой партии, которая могла бы снова сделаться представительницей русского социально-революционного движения, как она была в 1873–1876 годах». В начале 1878 года Лагров возглавляет «этапную кассу», предназначенную оказывать помощь тем русским революционерам, которые отправлялись из-за границы на родину для подпольной деятельности. Петр Лаврович оказывается в центре эмигрантской жизни. Укрепляются его связи с Россией. А там становилось все неспокойнее.

13 июля 1877 года в петербургском Доме предварительного заключения произошло чрезвычайное происшествие: по приказу градоначальника Ф. Ф. Трепова был наказан розгами заключенный А. С. Емельянов — только за то, что не снял шапки при встрече с ним. Это вызвало возмущение среди арестантов. Тогда последовала новая, теперь уже массовая расправа над теми, кто протестовал и возмущался.