Читаем Лавиния полностью

– Ах, маленькая царица, как хорошо, что ты к нам вернулась! Значит, теперь ты останешься с нами, в своем городе? И наш царевич Сильвий, сын Энея, тоже останется? Нет, вы только посмотрите, как мальчик вырос!..

В общем, когда поздороваться со мной пришел Ахат, я уже вполне могла предложить ему и погреться у огня, и выпить чашу горячего вина, сдобренного мукой и медом.

Из всех старых товарищей Энея я больше всего скучала по Ахату; он был самым добрым из них и всегда относился ко мне совершенно по-братски. Он часто приходил в Альбу повидаться со мной, и я всегда была очень рада его видеть, ибо находила в его лице мудрого советчика. Несмотря на всю его преданность Асканию, я чувствовала, что втайне он на моей стороне. И для меня было настоящим ударом, когда Ахат сказал:

– Нет, Сильвию нельзя здесь оставаться, раз наш царь это запрещает.

– Наш царь? – сказала я. – Наш царь… – и умолкла. Потом спросила: – Скажи, Ахат, а кто я такая?

Он молча смотрел на меня, явно озадаченный этим вопросом.

И я сама на него ответила:

– Я жена твоего царя.

Он снова долго молчал, потом поправил меня:

– Вдова.

Ну что ж, он был смелый человек.

– И мать твоего царя, – не сдавалась я.

– Моего будущего царя, – снова поправил он меня.

– Но ты обязан защищать своего будущего царя.

– Асканий не причинит ему зла, Лавиния.

– Может быть, он и не собирается причинять ему зла, но зло все равно обрушится на Сильвия, если он останется в Альба Лонге. Он там чужой. Там ему не место – его место здесь. К тому же Асканий будет занят своей молодой женой, а она – им. До Сильвия никому и дела не будет. А кое-кто из друзей и советников Аскания – настоящие интриганы, да и Сильвия они недолюбливают. Нет, я никогда не оставлю своего ягненочка без защиты среди совершенно чужих ему людей!

В ответ на мои горячие слова Ахат покачал своей красивой седой головой и промолвил:

– Лучше уж скажи, что не хочешь, чтобы твой волчонок рос в овечьем стаде хлебного амбара! – Впрочем, он тут же явно пожалел, что сказал нечто столь непочтительное по отношению к Асканию, нахмурился и сухо прибавил: – Старший брат – вот кто по-настоящему может заменить мальчику отца. Я понимаю, тебе трудно с ним расстаться…

– Будь же справедлив ко мне, Ахат! Когда придет время расстаться с ним, я сама его отпущу! Но это время еще не пришло. Сильвий слишком юн. Ему необходимы истинные друзья и учителя – такие, как ты. Его отец и дед именно мне поручили заботу о нем, и я никогда и никому этого не перепоручу!

Я так надеялась убедить Ахата, поколебать его уверенность, но мне это не удалось.

Не смогла я убедить и ни одного из старых друзей Энея, с которыми говорила в последующие дни; все они неодобрительно отнеслись к тому, что я увезла Сильвия от Аскания. Мне кажется, про себя все они считали, что я поступила правильно, но вслух этого признать не могли. Воля овдовевшей царицы мало что значит; нельзя в открытую позволять ей отменять веления правящего царя. Да, Асканий обошелся с этими троянцами не слишком хорошо; да, он оставил их стареть вдали от своей регии и почти не обращал на них внимания, если не считать тех наград, которыми он однажды от них откупился; но все они были бесконечно преданы Энею, а Асканий был его сыном, так что слово его было для них законом. Если бы Сильвий был постарше, они бы прислушались и к его мнению, ибо он тоже был сыном Энея и они горячо его любили; однако они, будучи людьми немолодыми, даже мысли не допускали о том, что их решимость может оказаться поколебленной волей одиннадцатилетнего мальчика.

Так что мы стали напряженно ждать вестей из Альба Лонги. Каждый день я смотрела со стен на дорогу, ведущую к вершине холма, со страхом ожидая увидеть на ней конный отряд – воинов Аскания, которым приказано забрать с собой Сильвия, или же самого Аскания, грозного, как тот бог, отец небес, что в гневе швыряет с горы громы и молнии.

Однако Ардея и Альба готовились к свадебным торжествам, и Асканий, по-моему, просто счел недостойным ругаться с мачехой перед прибытием своей невесты. Казалось, он просто забыл о нас, так что до конца марта мы прожили в Лавиниуме довольно спокойно. Не могу сказать, сколько раз я плакала от боли и радости, чувствуя себя снова дома, в своей родной регии, где когда-то жила вместе с любимым мужем.

Я привезла с собой щит Энея, его доспехи и меч; Сикана помогла нам с Сильвием перенести их в дом, и теперь они снова висели у входа, как полагается.

Но все по-прежнему ждали вестей от Аскания.

И вот однажды, где-то около полудня, когда я сидела за ткацким станком, как раз начиная новое полотно, ко мне вбежала служанка Урсина, племянница Маруны:

– Царица! Там отряд вооруженных всадников! Они скачут сюда со стороны Альбы и сейчас находятся примерно в миле от нас. И один из них ведет в поводу лошадь без седока!

Для Сильвия.

Я сто раз прикидывала, как поступить, если Асканий все же пришлет за Сильвием, но все мои планы моментально рассыпались в прах, стоило мне услышать топот этих копыт. Осталось одно – поступить так, как я уже не раз поступала и прежде: бежать. Бежать и скрываться.