Читаем Лавиния полностью

И все тут же радостно засмеялись, загалдели. Странно, но негромкий голос Энея всегда был слышен даже в гуле толпы.

– По-моему, свой урок они получили, – продолжал он. – Положение у нашего города отличное, да и боевой дух тоже, так что теперь нам стоит проявлять сдержанность. Чем меньше будут потери у наших противников, тем меньше им захочется нам мстить. И тем быстрее можно будет все это забыть. Кто их возглавлял? Никто не видел?

– Камерс, – ответили ему разом несколько латинян. – Молодой Камерс из Ардеи.

– Ага! Вряд ли в ближайшее время им снова захочется за ним последовать. А что, всё это были рутулы? – Эней, в отличие от нас, по-прежнему плоховато различал представителей различных италийских племен и народов. Впрочем, даже если он и сам знал, кто именно на нас напал, то вполне мог попросить подсказки: он прекрасно понимал, что людям приятно, когда правитель о чем-то их спрашивает, а они могут объяснить ему нечто такое, что ему неизвестно.

– Нет, там было полно вольсков, – закричали латиняне, и тут же посыпались различные описания внешности и характера вольсков.

– У них же на шлемах лошадиные хвосты привязаны! – выкрикнул кто-то.

Жители Лавиниума были чрезвычайно возбуждены и обрадованы столь неожиданно легкой победой. Раненых было немного, и своими незначительными ранениями они с гордостью похвалялись. Вскоре стали возвращаться и те, кто бросился за налетчиками в погоню. Все они были нагружены трофеями, добытыми у тех, кого они либо убили, либо заставили сдаться: нагрудными пластинами, мечами, шлемами. Весь день и всю ночь в Лавиниуме царил шум, было выпито немало вина. Эней добродушно слушал хвастливые речи своих храбрых воинов и велел допоздна держать двери нашей регии открытыми для тех, кто еще мог вернуться.

– Это нападение сплотило наших людей, – сказал он, провожая меня на женскую половину дома, поскольку я собралась лечь спать. – Теперь все они, и мои троянцы, и твои латины, чувствуют себя жителями и защитниками Лавиниума. Раз уж это должно было случиться, то вышло, надо сказать, очень удачно.

– Но неужели это так и будет продолжаться? – спросила я и сразу поняла, что сказала глупость. – Неужели они снова и снова будут совершать налеты на нас? – Тот ужас, который охватил меня утром, так и не выветрился из моей души и порой, точно ледяными иглами, пронзал меня до костей.

Эней посмотрел на меня усталыми глазами, видевшими, как горел его родной город, видевшими страшный подземный мир мертвых, нежно меня обнял и сказал:

– Да, будет. Но я все же постараюсь, чтобы это случалось как можно реже, Лавиния.

И действительно, какое-то время ему удавалось сдерживать бандитские нападения. На редкость неудачная атака рутулов и вольсков показала всем, что Лавиниум способен защитить себя, и Эней старательно закреплял этот успех, поддерживая самые дружественные отношения со своими союзниками – с сабинянами, с Цере и другими городами Этрурии, а также с царем Эвандром.

Эвандр, по-прежнему пребывавший в глубокой печали из-за гибели сына, считал все же, что именно Эней виноват в том, что не сумел защитить его мальчика, а потому не слишком охотно согласился на наш визит в Паллантеум. Я не бывала там с детства, когда ездила туда вместе с отцом. И сейчас я вспоминала наши детские игры с Палласом, и мне было очень грустно видеть, как нищает это небольшое греческое поселение, как его дома будто тонут в глинистой земле на берегу. Тамошние женщины и дети показались мне какими-то исхудавшими и утомленными. И я все озиралась с любопытством, потому что именно здесь, по словам моего поэта, и должен был впоследствии возникнуть тот огромный город, построенный нашими далекими потомками. На заросших колючим кустарником каменистых склонах этих холмов когда-нибудь будут стоять сверкающие дворцы и великолепные храмы, которые я видела на щите Энея; великие правители и толпы людей будут ходить по мраморным тротуарам дивного города, который возникнет на месте жалких хижин с тростниковыми кровлями и священной пещеры с заброшенным логовом волчицы, возле которой сейчас бродили и щипали траву несколько тощих коров…

Эней был в мрачном настроении, которого уже не скрывал, когда ночью мы наконец остались одни в отведенной нам Эвандром комнате с низким потолком. Видя, как тяжело мой муж переживает затаенную враждебность Эвандра, как искренне сочувствует его горю, я все пыталась хоть немного развеселить его, а поскольку в голове у меня постоянно крутились мысли о том городе будущего, я и сказала:

– Помнишь, ты говорил, что у меня вроде бы есть некий дар, позволяющий узнать, где лучше строить новый город?

Эней действительно часто хвалил меня за выбор того места, где мы построили Лавиниум.

– Да, есть у тебя такой дар.

– Так вот: здесь самое лучшее место из всех!

Он молча смотрел на меня из-под густых бровей, ожидая пояснений.