Читаем Лавина полностью

– Зачем он мне? – Самохин терпеть не мог промахов подчиненных, но свои упущения приводили его в состояние, близкое к ярости. – Бегать взад-вперед! Время терять. Передайте ему: если не найдет... – он посмотрел на часы, – за двадцать пять минут приемник на батарейном питании...

Перебил его продолжительный звонок телефона.

Самохин отстранил Анну Павловну и поднял трубку:

– Слушаю.

– Докладывает начальник электростанции Фарахов. Все наши объекты в порядке...

– Как снег? – нетерпеливо перебил его Самохин.

– Лавина разбилась у защитного вала, – ответил Фарахов. – Основная масса ее образовала перед шахтой снежный конус метров на двадцать высотой. Возможно, даже больше. От него вниз по течению реки тянется снежная гряда. Что там дальше, за конусом и грядой, от нас не видно.

– А как шахта?

– Я так думаю... – Фарахов помолчал. – Самостоятельно им не откопаться.

– Поможем, – бросил Самохин, хотя совершенно не представлял, чем и как можно помочь сейчас шахтерам. Дорогу к ним не проложить ни лопатами, ни тракторами. Но и ждать, пока снег растает, не будешь.

Фарахов понял состояние начальника комбината и сдержанно возразил ему:

– Думаю, что шахтерам самим надо действовать.

– Ясно, – поставил точку Самохин, хотя ничего о положении шахты так толком и не выяснил. – Где там «Шахта»?

– «Шахта» слушает, – ответил дежурный.

– Где начальник?

– Ваше приказание передано, – ответил дежурный. – Могу напомнить...

– Не надо.

Самохин увидел Люсю. Она вошла запыхавшаяся, в сбившейся на затылок шапке.

«Не нашла», – понял Самохин и уставился тяжелым взглядом на Николая Федоровича.

– Подгоните радиста. Объясните ему, что я не шучу...

Самохин запнулся. Выручил его продолжительный телефонный звонок. Самохин не любил припугивать подчиненных, но сегодня его не раз сносило с привычного, выработавшегося годами тона, и он поспешно снял трубку.

Докладывал начальник шахты.

– ...Я посоветовался с шахтерами, – закончил он короткое сообщение о положении на шахте, – и решил самостоятельно пробивать в снегу выход к кольцу шоссе.

– Хорошо!

– А вот до кольца придется вам...

– Сделаем.

– Работать будем кипятком, – объяснил начальник шахты. – Пустим две большие трубы. Не хватит, введем еще. Котельная у нас в порядке. Минут через десять приступим.

– Дорогу к пятачку пробьют тягачи, – подхватил Самохин. – Сейчас дам команду.

Он положил трубку и обратился к Николаю Федоровичу:

– Отправьте три тягача проминать дорогу к шахте... – Самохин увидел в дверях мужчину в облепленных снегом валенках. – Заходите, заходите.

Вернулся первый из разосланных Николаем Федоровичем людей и стал рассказывать о положении на обогатительной фабрике.

Анна Павловна сидела рядом с Самохиным и записывала сообщение в толстую синюю тетрадь – аварийный дневник.

Положение прояснялось. Сильнее всего пострадало подсобное хозяйство. Большая часть парников была раздавлена лавиной, часть сметена начисто. Конюшню разметало по бревнышку. От скотного двора и бревен не видно. Проложенную за последние сутки колею на шоссе завалило снегом, и она стала непроезжей, а подальше от поселка и непроходимой.

Слушая короткие донесения, Самохин делал заметки в настольном блокноте.

– Основные силы мы сейчас бросим на расчистку дороги к шахте и электростанции, – сказал он и обратился к главному инженеру: – Вы, Николай Федорович, займитесь установкой столбов под электропроводку. Подберите руководителя, людей...

Самохин увидел в окно спешащего в управление начальника радиотрансляционной сети. В его руках тускло поблескивал маленький чемоданчик – серый, с серебристым отливом.

– Все будет хорошо! – неожиданно воскликнул Самохин. – На чем я остановился?

– Нашли! – Начальник радиотрансляционной сети поставил серебристый чемоданчик перед Самохиным.

– «Турист»! – Самохин нахмурился. – Надежен ли он?

– Область принимаем! – воскликнул радист. – А тут по прямой... рукой достать можно.

Самохин посмотрел на часы. Лицо его стало озабоченным.

– До выхода на связь осталось шесть минут. – И обернулся к ожидающим его людям: – Восстанавливать электролинию начнем немедленно...

После томительного ожидания, вынужденной бездеятельности на Самохина обрушился шквал донесений, вопросов, телефонных разговоров. Все это быстро вернуло его в привычное состояние собранности, готовности к действию.

Только что он торопил бригаду поскорее выйти на установку столбов для электрической и телефонной линий, а сейчас резко отчитывал заведующую столовой, запоздавшую с обедом и задержавшую выход рабочих:

– ...Никаких причин для канители с обедом не было и быть не могло. Если у вас находятся уважительные причины, что тогда скажут люди, работающие на улице. В мороз, в ветер. По сравнению с их трудом у вас санаторий. Не желаю ничего слушать. Обеспечивайте питанием...

Завстоловой пыталась возразить, оправдаться.

В кабинет ворвалась Люся:

– Шихов не вышел на связь.

– Я сказал все! – Самохин положил бормочущую трубку и подошел к дочери.

– Не вышел? – Самохин оторопел. Всего ожидал он, только не этого.

А дочь смотрела на него, ждала. Она все еще верила в силу и всемогущество отца.